“Полтава” построена на конфликте романтического эгоизма, воплощенного в поэме в образе Мазепы, и законов истории, "России молодой" в лице Петра. Конфликт безоговорочно решен в пользу строителя новой России. Более того, в исторической перспективе не сила страстей и даже не величие личности, а слитность с историческими законами сохраняет имя человека в народной памяти:
сто лет — и что ж осталось От сильных, гордых сих мужей, Столь полных волею страстей?
Забыт Мазепа с давних пор.
Совсем иное дело Петр. В нем воплощено веление Истории, что придает его образу характер героический и поэтический.
В гражданстве-северной державы, В ее воинственной судьбе. Лишь ты воздвиг, герой Полтавы, Огромный памятник себе.
Осуждению подвергаются все герои, чьи личные устремления - злодейские или благородные - диктуются не желанием слиться со стихийным движением истории, сделаться, как Петр, ее персонифицированным воплощением, а любовью, ненавистью - человеческими страстями. Все они - от злодея Мазепы до «как агнец» кроткого Искры - осуждены на забвение. Причем судьей демонстративно избрана История: точка оценки вынесена на сто лет в будущее по отношению ко времени сюжетного действия поэмы. Только отказавшийся от всего личного Петр (ср. противоположное построение характера Петра в «Арапе Петра Великого» ) сохраняет право на память потомков.
Хотя в "Полтаве" верховное право Истории было торжественно провозглашено, в сознании Пушкина уже зрели коррективы этой идеи. В дальнейшем конфликт "бессердечной" истории и истории как прогресса гуманности совместится с конфликтом “человек — история”. Этот конфликт прозвучит в творчестве Пушкина и в другом варианте: как человек — стихия.
Кроме того, я считаю, здесь есть множество более мелких конфликтов, вплетающихся в один и создающих основную тему произведения Это конфликты, связанные с дочерью Кочубея, и конфликт, связанный с правдой и любовь... .
“Полтава” построена на конфликте романтического эгоизма, воплощенного в поэме в образе Мазепы, и законов истории, "России молодой" в лице Петра. Конфликт безоговорочно решен в пользу строителя новой России. Более того, в исторической перспективе не сила страстей и даже не величие личности, а слитность с историческими законами сохраняет имя человека в народной памяти:
сто лет — и что ж осталось От сильных, гордых сих мужей, Столь полных волею страстей?
Забыт Мазепа с давних пор.
Совсем иное дело Петр. В нем воплощено веление Истории, что придает его образу характер героический и поэтический.
В гражданстве-северной державы, В ее воинственной судьбе. Лишь ты воздвиг, герой Полтавы, Огромный памятник себе.
Осуждению подвергаются все герои, чьи личные устремления - злодейские или благородные - диктуются не желанием слиться со стихийным движением истории, сделаться, как Петр, ее персонифицированным воплощением, а любовью, ненавистью - человеческими страстями. Все они - от злодея Мазепы до «как агнец» кроткого Искры - осуждены на забвение. Причем судьей демонстративно избрана История: точка оценки вынесена на сто лет в будущее по отношению ко времени сюжетного действия поэмы. Только отказавшийся от всего личного Петр (ср. противоположное построение характера Петра в «Арапе Петра Великого» ) сохраняет право на память потомков.
Хотя в "Полтаве" верховное право Истории было торжественно провозглашено, в сознании Пушкина уже зрели коррективы этой идеи. В дальнейшем конфликт "бессердечной" истории и истории как прогресса гуманности совместится с конфликтом “человек — история”. Этот конфликт прозвучит в творчестве Пушкина и в другом варианте: как человек — стихия.
Кроме того, я считаю, здесь есть множество более мелких конфликтов, вплетающихся в один и создающих основную тему произведения Это конфликты, связанные с дочерью Кочубея, и конфликт, связанный с правдой и любовь... .
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
