ответ: На стыке XIX и XX веков Россия жила в ожидании грандиозных перемен. Особенно это ощущалось в поэзии. После творчества Чехова и Толстого было трудно творить в рамках реализма, так как уже были достигнуты вершины мастерства. Потому и началось отторжение привычных устоев и бурные поиски нового: новых форм, новых рифм, новых слов. Началась эпоха модернизма.
В истории русской поэзии модернизм представлен тремя основными течениями: символистами, акмеистами и футуристами.
Символисты стремились к изображению идеалов, насыщая свои строки символами и предчувствиями. Очень характерно смешение мистики и реалий, не случайно за основу было принято творчество М. Ю. Лермонтова. Акмеисты продолжили традиции русской классической поэзии XIX века, стремясь отобразить мир во всем его многообразии. Футуристы же, наоборот, отрицали все привычное, проводя смелые эксперименты с формой стихотворений, с рифмами и строфами.
После революции в моду вошли пролетарские поэты, излюбленной тематикой которых стали те изменения, которые происходили в обществе. А война породила целую плеяду талантливых поэтов, среди которых такие имена как А. Твардовский или К. Симонов.
Середина века ознаменовалась расцветом бардовской культуры. В историю русской поэзии навеки вписаны имена Б. Окуджавы, В. Высоцкого, Ю. Визбора. Вместе с тем продолжают развиваться традиции серебряного века. Одни поэты равняются на модернистов – Евг. Евтушенко, Б. Ахмадуллина, Р. Рождественский, другие наследуют традиции пейзажной лирики с глубоким погружением в философию – это Н. Рубцов, В. Смеляков.
Объяснение:
Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.
А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.
У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.
И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.
Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!
Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?
Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.
Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.
надеюсь что тебе
