я был советским писателем. приметы времени
я, гражданин бывшего советского союза, бывший советский писатель, сергей владимирович михалков, родился в царской россии, в городе москве 13 марта (28 февраля по ст. ст.) 1913 года. первые свои шаги сделал в доме № 6 по улице волхонке, что неподалеку от кремля. в старом справочнике московских домовладельцев сказано: «волхонка. дом № 6. домовладелец сергей владимирович михалков (брат моего деда). строительная контора с. маршак». странное предзнаменование, связавшее эти две фамилии спустя двадцать лет!
помню, как няня груша водила меня гулять в александровский сад, к храму христа но прежде несколько слов о моем отце.
«владимира александровича михалкова я знаю в течение двадцати лет. судьбе было угодно за это время сталкивать нас в самых разнообразных жизненных положениях. я был его учителем, добрым знакомым, поверенным в делах и, наконец, подчиненным. владимир александрович глубоко порядочный человек, неутомимый работник, весьма опытный и талантливый администратор. я совершенно уверен в том, что владимир александрович будет ценнейшим работником у вас в правлении».я держу в руках пожелтевшую от времени служебную записку, датированную 31 марта 1923 года, и память воскрешает образ моего отца, так и не дожившего до своего пятидесятилетия. умер он в городе георгиевске на северном кавказе от крупозного воспаления легких 24 декабря 1932 года. были бы тогда, в начале тридцатых годов, на вооружении нашей медицины антибиотики, может, и дожил бы до наших дней этот полный творческой энергии, целеустремленный и бесконечно преданный своему любимому делу человек.
когда я думаю об отце, мысль невольно ведет меня в более отдаленное прошлое. хочется вспомнить об отце отца, о дедах, прадедах, пращурах. на ум приходят пушкинские строки «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам», за которыми — мысль поэта о том, что каждый человек должен быть неравнодушен к своей семьи, своего рода, знать, какое участие принимали его предки в отечества.
со временем это побудило меня заинтересоваться моей родословной. оказалось, что в различных архивах нашей страны хранится большое количество старинных документов михалковых.
михалковы — древний род, ведущий свое начало, согласно старинному преданию, из литвы. как известно, в xiv веке западные земли оказались под властью великого княжества литовского. в xv веке многие жители этого края, избегая притеснений со стороны литовских феодалов, не желая переходить в католичество, растворяться в чужой им этнической среде и терять свою принадлежность к народу, переселялись на русь — в москву, тверь и другие города.
выехал в первой половине xv века из литвы в тверь, на службу к великому князю ивану михайловичу тверскому, и некто марк демидович. от его потомков киндыревых «ответвились» михалковы.
«михалковы в свойстве с шестовыми, родом великой старицы марфы ивановны, матери царя михаила федоровича. первым «постельничим» вновь избранного царя был человек ему не сторонний, а именно михалков.связи михалкова с шестовым не объясняют ли этот выбор, так как постельничие были люди царям не чужие».
1. Эпитеты:
Долго в предчувствии грозной беды отец ходил осунувшийся, побледневший.
Помнишь, как в глухом лесу звонко и печально куковала кукушка?
Одного, высокого, с крючковатым облупленным носом, я запомнил.
Шары вздрогнули и рванулись к огненному небу.
Нам хорошо было видно, как два наших шарика дружно мчались в заоблачную высь…
Он дорожил своим честным именем, которое пронес через нужду, войны, революцию…
Оскорбленный котенок вскочил, изогнулся и, как мне показалось, злобно посмотрел на меня своими круглыми зелеными глазами.
У него была квадратная плешивая голова.
2. Сравнения:
Через потертую ткань слабо, как звездочки, мерцали желтые искры света.
Но замок упирался, как заколдованный.
Я вынул его — он был холодный, будто только что с ледника.
Я вставил в ушко ключа напильник и стал, как рычагом, надавливать.
3. Метафоры:
Но тревога — неясная, непонятная — прочно поселилась с той поры в нашей квартире.
Тревога пряталась в уголках глаз вернувшегося с работы отца.
Набухшие от слез глаза смыкались, и мне казалось, что я уплываю куда-то очень далеко.
А тут беда пришла новая.
Красный глаз светофора глядел на меня не мигая, тревожно.
Это будила меня моя беда.
Объяснение:
