Синквейн Егор Иваныч из рассказ М.Зощенко «Беда»

Они шли с открытыми головами, с длинными чубами; бороды у них были отпущены. Они шли не боязливо, не угрюмо, но с какою-то тихою горделивостию; их платья из дорогого сукна износились и болтались на них ветхими лоскутьями, они не глядели и не кланялись народу. Впереди всех шел Остап. Что почувствовал старый Тарас, когда увидел своего Остапа? Что было тогда в его сердце! Он глядел на него из толпы и не проронил ни одного движения его. Они приблизились уже к лобному месту. Остап остановился. Ему первому приходилось выпить эту тяжелую чашу. Он глянул на своих, поднял руку вверх и произнес громко: — Дай же, Боже, чтобы все, какие тут ни стоят еретики, не услышали, нечестивые, как мучится христианин! чтобы ни один из нас не промолвил ни одного слова! После этого он приблизился к эшафоту. — Добре, сынку, добре! — сказал тихо Бульба и уставил в землю свою седую голову. Палач сдернул с него ветхие лохмотья; ему увязали руки и ноги в нарочно сделанные станки, и.. . не будем смущать читателей картиною адских мук, от которых дыбом поднялись бы их волосы. Они были порождение тогдашнего грубого, свирепого века, когда человек вел еще кровавую жизнь одних воинских подвигов и закалился в ней душою, не чуя человечества. Напрасно некоторые, немногие, бывшие исключениями из века, являлись противниками сих ужасных мер. Напрасно король и многие рыцари, просветленные умом и душой, представляли, что подобная жестокость наказаний может только разжечь мщение казацкой нации. Но власть короля и умных мнений была ничто пред беспорядком и дерзкой волею государственных магнатов, которые своей необдуманностью, непостижимым отсутствием всякой дальновидности, детским самолюбием и ничтожною гордостью превратили сейм в сатиру на правление. Остап выносил терзания и пытки, как исполин. Ни крика, ни стона не было слышно даже тогда, когда стали перебивать ему на руках и ногах кости, когда ужасный хряск их послышался среди мертвой толпы отдаленными зрителями, когда панянки отворотили глаза свои, — ничто, похожее на стон, не вырвалось из уст его; не дрогнулось лицо его. Тарас стоял в толпе, потупив голову и в то же время гордо приподняв очи, одобрительно только говорил: «Добре, сынку, добре!» Но когда подвели его к последним смертным мукам, казалось, как будто стала подаваться его сила. И повел он очами вокруг себя: Боже! все неведомые, все чужие лица! Хоть бы кто-нибудь из близких присутствовал при его смерти. Он не хотел бы слышать рыданий и сокрушения слабой матери или безумных воплей супруги, исторгающей волосы и биющей себя в белые груди; хотел бы он теперь увидеть твердого мужа, который бы разумным словом освежил его и утешил при кончине. И упал он силою и выкликнул в душевной немощи: — Батько! где ты? слышишь ли ты все это? — Слышу! — раздалось среди всеобщей тишины, и весь миллион народа в одно время вздрогнул. Часть военных всадников бросилась заботливо рассматривать толпы народа. Янкель побледнел как смерть, и, когда всадники немного отдалились от него, он со страхом оборотился назад, чтобы взглянуть на Тараса, но Тараса уже возле него не было: его и след простыл. "

Моя будущая профессия – хореограф. Нередко слышу такую фразу: «Зачем вам эти танцульки? В будущем  это абсолютно не пригодится. Я буду директором фирмы, буду иметь свой бизнес,  либо буду военным, экономистом,  адвокатом, политиком». «Хорошо будьте, - говорю я им,  - а я буду учить детей азам красивого движения, изяществу в походке». Танцевать сейчас не умеют, потому что это не так просто, не то, что было до революции, когда детям  из богатых и   знатных родов России преподавали не только иностранные языки, точные науки, но и музыку, живопись и танцы. Любой, уважающий себя молодой человек, а тем более девушка могли станцевать самые популярные в то время бальные танцы. Стать осанке придавали не только военная выправка, но и занятия хореографией. И каждый предмет был важен! Кроме этого – только в хореографии гармонично развиваются все  мышцы. У танцора нет «правой» и «левой» стороны. Его учат одинаково свободно пользоваться обеими. Того, кто занимается серьезно танцами узнают по походке, а  на дискотеке они всегда  в центре внимания. Плюсов у тех, кто занимается танцами предостаточно.Я начала заниматься танцами ещё до школы. Мама записала меня в хореографический кружок «Калейдоскоп». Сейчас я считаю себя компетентным в танцах человеком, я вижу ошибки в постановках других коллективов, я запоминаю и отмечаю оригинальные находки: переходы, связки, поддержки. А с каким интересом я смотрела выступления танцоров на  Всероссийском проекте «Большие танцы». «Болела» за команду из Казани, желала ей победы, смотрела все их выступления, а ещё мне интересно было смотреть на участницу  проекта Диляру Гарееву из  Камских Полян. Она тоже научилась всему на занятиях «Калейдоскопа».  «Наша артистка», так мы её иногда называем,  уже давно закончила школу, но частенько, когда приезжает погостить к родителям,  приходит к нам на занятия. Мы её ждем, ведь она для нас – это образец для подражания, всегда поделится чем-нибудь новеньким, каким-нибудь «хореографическим секретиком». Она пример того, что всего можно добиться, если любишь то, чем ты занимаешься. По словам нашего педагога, Надежды Александровны, она была одной из трудолюбивейших воспитанниц.Конечно, для меня самый прекрасный хореограф – это мой учитель Кочурова Надежда Александровна. Она – это кладезь новых идей, она сама придумывает нам танцы, выбирает музыку. Каждый год – новый танец, а то и два. Мой учитель – это мой идеал. Но надо сказать, что Надежда Александровна  - строгий руководитель. Очень! Но я думаю, что в большом коллективе должна быть железная дисциплина, ведь танцы – это не только красивые движения, но и  наше здоровье, безопасность.Занятия хореографией очень нам в нашей школьной жизни, мы легко придумываем свои танцы и выступаем с ними на школьных мероприятиях, на классных вечерах, перед родителями и  учителями. Кстати, я очень редко болею, думаю, что  это хореография  укрепляет мое здоровье.Хореография - это танец. Танец - это выражение мысли. Если ты хочешь танцевать -  танцуй. Через боль! Усталость! И только с улыбкой на лице! Если тебя кто-то заставляет - это не твое призвание. Уходи! Не мучай себя.         Все во вселенной ритмично. Всё танцует. Я танцую даже тогда, когда иду в школу, представляя себя в очередном вираже «этитюда» или «фляка». Это здорово! Я не стараюсь танцевать лучше всех остальных. Я стараюсь танцевать лучше себя самой.  Но чтобы танцевать, нужно терпение, сила воли, стремление к новому. Только когда танцуешь, забываешь обо  всех трудностях и проблемах, которые тебя окружают. Ты пытаешься что-то делать, у тебя не получается, ещё одна попытка, и вот, наконец-то,  уже можешь сделать этот «грант батман» легко! «Ура! Я – молодец! Я это сделала!» - поется в моей душе,  я довольна собой,  и все люди кажутся милыми, добрыми. Я замечаю, что я улыбаюсь всем прохожим, а    они улыбаются мне  в ответ.        Рассказывать о профессии хореографа  словами бесполезно, например: «этитюд», «падебуре», «батман тельдю», «грант батман», «фляк», «форс» -  ничего не понятно, а вот танец, труд хореографа, могут понять и оценить все, зрители в первую очередь.А концерт или конкурс – проверка, можно сказать, контрольная работа. Целый год ты  готовишься вместе со всеми к своему главному выступлению. И вот ты за кулисами! Хочется быстрее выйти на сцену и станцевать.Скоро ваш выход, и все мысли только об одном: «Лишь бы все отлично!» Последние аккорды… и  занавес закрывается. Впереди  минуты ожидания - самые торжественные, самые напряженные. Ведущий называет твой коллектив. Пауза. Как же долго она длится! «Первое место присуждается хореографическому ансамблю «Калейдоскоп»», - медленно  продолжает он. Всплеск восторга, непередаваемой гордости за себя, за моих друзей, за нашего любимого руководителя Надежду Александровну. Слезы льются.  На тренировке -  слёзы боли, на концерте -  слёзы радости! В этот раз контрольная работа сдана. А сколько их ещё будет?! Ну что ж будем готовиться. И танцевать….танцевать! А в будущем – работать хореографом.