Синквейн на тесу ғибадат Снигурочки

Название предлагаемой книги, возможно, не является достаточно строгим, поскольку мифотворчество содержит лишь бессознательно-поэтическое начало, и потому применительно к мифу нельзя говорить о собственно художественных приемах, средствах выразительности, стиле и тому подобных объектах поэтики. Однако мифам свойственно претворение общих представлений в чувственно-конкретной форме, т. е. та самая образность, которая специфична для искусства и которую последнее в известной мере унаследовало от мифологии; древнейшая мифология в качестве некоего синкретического единства заключала в себе зародыши не только религии и древнейших философских представлений (формировавшихся, правда, в процессе преодоления мифологических истоков), но также искусства, прежде всего – словесного. Художественная форма унаследовала от мифа и конкретно-чувственный обобщения, и самый синкретизм. Литература на протяжении своего развития длительное время прямо использовала традиционные мифы в художественных целях. Поэтому термин «поэтика мифа» с известными оговорками применяется нами при рассмотрении специфики мифа в аспекте предыстории литературы с неизбежным отвлечением от религиоведческой стороны проблемы мифа. Кроме того, термин «поэтика мифа», или «поэтика мифотворчества», или «поэтика мифологизирования», приобретает особый смысл в связи с сознательным обращением к мифологии некоторых писателей XX в. (Джойс, Кафка, Лоренс, Йетс, Элиот, О'Нил, Кокто, не укладывающиеся в рамки модернизма Т. Манн, Маркес и др.) обычно как к инструменту художественной организации материала и средству выражения неких «вечных» психологических начал или хотя бы стойких национальных культурных моделей, а также в связи с возникновением особой ритуально-мифологической школы в литературоведении, для которой всякая поэтика есть поэтика мифа (М. Бодкин, Н. Фрай и другие описывают литературное произведение в терминах мифа и ритуала).

Подобный мифологизм в литературе и литературоведении, характерный для модернизма, но далеко к нему не сводящийся в силу разнообразия идейных и художественных устремлений писателей, пришел на смену традиционному реализму XIX в., сознательно ориентированному на правдоподобное отображение действительности, создание художественной истории своего времени и допускающему элементы мифологизма лишь имплицитно.

нельзя короче

Ф. Тютчев написал стихотворение «Весенние воды» в 1830 году, во время своего пребывания в Германии. Сам поэт отмечал, что весна в Европе почти не отличается от российской.

Основной темой стихотворения является описание ранней весны, когда «еще в полях белеет снег», поры пробуждения природы от зимнего сна.  состоит из двух частей. Первая часть стихотворения посвящена описанию еще не проснувшейся земли («сонный брег»). Ночью зима еще основательно хозяйничает на земле, но днем теплое солнышко пригревает землю, пробуждая к жизни предвестников весны – ручьи. Среди множества признаков весны Тютчев выбрал одну, самую характерную ее черту – весенние ручьи, которые словно гонцы бегут, оповещая своей радостной песней все на своем пути о приходе долгожданного тепла. Вторая часть стихотворения посвящена ожиданию майских дней, ведь настоящая весна приходит именно в «теплые майские дни». Ожидание весны рождает вдохновение и наполняет и природу, и героя жизненной силой.

Стихотворение, относящееся к пейзажной лирике, состоит из трех строф-четверостиший, написанных четырехстопным ямбом с перекрестной рифмовкой.

Произведение наполнено динамикой: Тютчев изображает состояние природы как непрерывное движение. Передача движения осуществляется с повторов слов (весна, идет, бегут, гласят) и насыщенности зарисовки глаголами (шумят, бегут и будят, бегут и блещут, гласят). Поэт использует также повторы и прямую речь («Весна идет, весна идет! //Мы молодой весны гонцы, //Она нас выслала вперед!») для одушевления весенних ручьев, отождествляя природные явления с человеком. Эти приемы придают особую выразительность стихотворению.

Необыкновенная художественная зоркость Тютчева и его особенная поэтическая чуткость в подборе выразительных средств создали яркий образ весны. Поэт использует разнообразную палитру тропов: эпитеты («румяный, светлый хоровод», «молодой весны», «тихих, теплых майских дней»), метафоры (хоровод дней, сонный брег), олицетворения («весна идет», «они гласят»), повторы, иносказание. Аллитерация ш, с услышать» бегущие потоки воды, а аллитерация звонких звуков б, бл, гл подчеркивает стремительность наступления весны. Ощущение скорой победы весны передается также с нарастания интонации в конце строк и использования трех восклицательных знаков в 12 строках стихотворения.

Произведение имеет и философский подтекст: в душе каждого человека есть пора весны, когда в сердце оживают подобные весеннему ветру надежды, приносящие радость обновления и ожидание счастья. Тютчев через обращение к природе раскрывает в своем стихотворении мир человеческой души, ее чаяний и переживаний.