Экранизация одноименной повести Бориса Васильева «А зори здесь тихие» пользовалась оглушительным успехом в советское время, и вот, уже спустя более 30 лет, до сих пор интересует и увлекает многих зрителей, в том числе, и наше, молодое поколение, а это премного радует и воодушевляет. Моё знакомство с этим произведением началось с прочтения той самой повести, по мотивам которой и снят кинофильм, — буквально за один день, не отрываясь и ни в коем случае не отвлекаясь от прочтения книги, заинтригованно и с рвением, энтузиазмом и нетерпением читал я главу за главой, ожидая, что же будет дальше, дальше и дальше… Буквально возликовав от прочтённой книги, премного порадовавшись и вдохновившись на просмотр кинофильма, как можно быстрее решил я и лицезреть на экране, посмотреть, как режиссёр перенёс все те волнующие действия со страниц повести на экран, как он смог всё это воплотить и реализовать.
Трогательная, проникновенная история эта добраться до Вашего сердца, затронуть до костей мозга, опечалить, но в то же время привести в восторг своей реалистичностью, простотой, но и яркостью, — человечной и столь чувственной. Перед нами сюжетная линия, повествующая о пятерых девчушках, которые направлены на службу в гарнизон, в прифронтовую полосу. Ожидания старшины Васкова (их непосредственного начальника) о том, что в подмогу ему пришлют крепких, смелых и отчаянных бойцов, оправдались лишь наполовину — ну кто бы мог подумать, что этими самыми бойцами окажутся девушки — яркие, весёлые и чрезмерно оживлённые.
Конечно, поначалу Васков с недоверием относился к ним, но позже, чуть попривыкнув и сменив гнев на милость, стал с ними настоящими друзьями, что называется, не разлей-вода. Однако, время военное, нельзя терять бдительности и предаваться веселью с расслаблением — впереди ещё очень много схваток. И вот, нашему отряду поступает информация, что немцы будут пробираться через чащу, рядом с дислокацией отряда Васкова. Бой неминуем, схватка свершится!. .
В процессе прочтения книги, равно, как и просмотра кинофильма, знакомишься со всеми персонажами, уделяя внимание каждой из героинь, а впоследствии — становишься чуть ли не родными людьми с этими девушками и с виду грубоватым старшиной. К сожалению, но эта история довольно печальна, хотя и с намёком на утешительно-успокоительное окончание, но тем не менее… Очень тяжело наблюдать, как в столь неравном бою отряд Васкова неумолимо уменьшается — потерям не вести счёт, ибо каждый человечек по-своему дорог и близок, не только нашим героям, но и самому зрителю, который взволнованно и с трепетом сердца наблюдает за происходящими — жестокими, страшными событиями. Что же, — это война, которая, как сказал один мудрый человек, «приносит лишь слёзы, пот и кровь» . Ужасная, но правда, она существует и сейчас, и забывать о тех временах было бы неправильным, оскорблением наших предков, доблестно сражавшихся, бесстрашно отдавших жизнь за нашу нынешнюю свободную, мирную жизнь и спокойное существование русского народа…
Данную картину я не устаю смотреть и пересматривать, с одной стороны — в память погибших в Великой Отечественной, с другой, — дабы вновь ощутить, прочувствовать ту атмосферу, которая пройти незамеченной попросту не может, нет-нет, да и проявится в виде горьких слёз, сползающих по щекам, или долгого и томительного щемления в сердце. Но, несмотря на такие довольно тяжёлые ощущения, я премного благодарен и автору книги, — Борису Васильеву, и режиссёру кинофильма, — Станиславу Ростоцкому, которые подарили нам воплощение нашей истории в художественном стиле, — через повесть и её экранизацию соответственно. Интересная, печальная, но увлекательная и полная ключевых моментов и примечательных мыслей, эта лента будет любима, пока жив русский дух, пока незыблема память о тех событиях, которые были, которые трагичны, страшны и печальны; но ведь это — наша история, это наша жизнь, и мы должны ею гордиться!..
...Рассказ Меннерса, как матрос следил за его гибелью, отказав в красноречивый тем более, что умирающий дышал с трудом и стонал, поразил жителей Каперны. Не говоря уже о том, что редкий из них был помнить оскорбление и более тяжкое, чем перенесенное Лонгреном, и горевать так сильно, как горевал он до конца жизни о Мери, – им было отвратительно, непонятно, поражало их, что Лонгрен молчал. Молча, до своих последних слов, посланных вдогонку Меннерсу, Лонгрен стоял; стоял неподвижно, строго и тихо, как судья, выказав глубокое презрение к Меннерсу – большее, чем ненависть, было в его молчании, и это все чувствовали. Если бы он кричал, выражая жестами или суетливостью злорадства, или еще чем иным свое торжество при виде отчаяния Меннерса, рыбаки поняли бы его, но он поступил иначе, чем поступали они – поступил внушительно, непонятно и этим поставил себя выше других, словом, сделал то, чего не прощают. Никто более не кланялся ему, не протягивал руки, не бросал узнающего, здоровающегося взгляда. Совершенно навсегда остался он в стороне от деревенских дел; мальчишки, завидев его, кричали вдогонку: «Лонгрен утопил Меннерса!» . Он не обращал на это внимания. Так же, казалось, он не замечал и того, что в трактире или на берегу, среди лодок, рыбаки умолкали в его присутствии, отходя в сторону, как от зачумленного. Случай с Меннерсом закрепил ранее неполное отчуждение. Став полным, оно вызвало прочную взаимную ненависть, тень которой пала и на Ассоль. Девочка росла без подруг. Два-три десятка детей ее возраста, живших в Каперне, пропитанной, как губка водой, грубым семейным началом, основой которого служил непоколебимый авторитет матери и отца, переимчивые, как все дети в мире, вычеркнули раз – навсегда маленькую Ассоль из сферы своего покровительства и внимания. Совершилось это, разумеется, постепенно, путем внушения и окриков взрослых приобрело характер страшного запрета, а затем, усиленное пересудами и кривотолками, разрослось в детских умах страхом к дому матроса. К тому же замкнутый образ жизни Лонгрена освободил теперь истерический язык сплетни; про матроса говаривали, что он где-то кого-то убил, оттого, мол, его больше не берут служить на суда, а сам он мрачен и нелюдим, потому что «терзается угрызениями преступной совести» . Играя, дети гнали Ассоль, если она приближалась к ним, швыряли грязью и дразнили тем, что будто отец ее ел человеческое мясо, а теперь делает фальшивые деньги. Одна за другой, наивные ее попытки к сближению оканчивались горьким плачем, синяками, царапинами и другими проявлениями общественного мнения; она перестала, наконец, оскорбляться, но все еще иногда спрашивала отца: – «Скажи, почему нас не любят? » – «Э, Ассоль, – говорил Лонгрен, – разве они умеют любить? Надо уметь любить, а этого-то они не могут» . Думаю,как то
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
