Во по тексту Богомолова, Рейс "Ласточка" 1. Какой человек может совершить подвиг? 2. Можно ли назвать подвигом то, что сделал Василий?

Хлестаков

• Так немножко думал, не пройдёт ли аппетит — нет, чёрт возьми, не проходит.
 Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! Со мной не советую…
  Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно. Я ему прямо скажу: как хотите, я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.
   …Я бы, признаюсь, больше бы ничего и не требовал, как только оказывай мне преданность и уваженье, уваженье и преданность.
  Привыкши жить, comprenez vous, в свете — и вдруг очутиться в дороге: грязные трактиры, мрак невежества.
  С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то все…» Большой оригинал.
   Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И все случаемся не хотел писать, но театральная дирекция говорит братец, напиши что-нибудь». Думаю себе изволь, братец! И тут же в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Всё это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат Надежды» и «Московский телеграф»… всё это я написал.
• На столе, например, арбуз — в семьсот рублей арбуз. Суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа; откроют крышку — пар, которому подобного нельзя отыскать в природе

Осип

• Чёрт побери, есть так хочется, и в животе трескотня такая, как будто бы целый полк затрубил в трубы.
• Наскучило идти — берешь себе извозчика и сидишь себе как барин, а не захочешь заплатить ему — изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет.
• Добро бы было в самом деле что-нибудь путное, а то ведь елистратишка простой!
• Он не посмотрел бы на то, что ты чиновник, а, поднявши рубашонку, таких бы засыпал тебе, что б дня четыре ты почесывался.
• На пустое брюхо всякая ноша кажется тяжела.
• И верёвочка в дороге пригодится.

Ляпкин-Тяпкин

• Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело.
• Россия… да… хочет вести войну, и министерия-то, вот видите, и подослала чиновника, чтобы узнать, нет ли где измены.
• А деньги в кулаке, да кулак-то весь в огне.
• О Боже, вот уж я и под судом! И тележку подвезли схватить меня!
• Ну, город наш!

Земляника

• О! Насчёт врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше, — лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрёт, то он и так умрёт, если выздоровеет, то он и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова не знает.
• С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи, выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
• Больным велено габерсуп давать, а у меня по всем коридорам несёт такая капуста, что береги только нос.
• И неостроумно: «Свинья в ермолке». Где ж свинья бывает в ермолке?

Лука Лукич

 Вот ещё на днях, когда зашел было в класс наш предводитель, он скроил такую рожу, какой я никогда ещё не видывал. Он-то её сделал от доброго сердца, а мне выговор: зачем вольнодумные мысли внушаются юношеству.
    Не приведи господь служить по ученой части! Всего боишься: всякий мешается, всякому хочется показать, что он тоже умный человек.

Бобчинский и Добчинский

   Пошли к Почечуеву, да на дороге Петр Иванович говорит: «Зайдем, говорит, в трактир. В желудке-то у меня… с утра я ничего не ел, так желудочное трясение». Да-с, в желудке-то у Петра Ивановича… «А в трактир, говорит, привезли теперь свежей сёмги, так мы закусим».
  Недурной наружности, в партикулярном платье, ходит этак по комнате, и в лице этакое рассуждение… физиономия… поступки, и здесь (вертит рукою около лба) много, много всего.

Нет, больше шантрет. И глаза такие быстрые, как зверьки, даже в смущенье приводят.

 Продли, Бог, на сорок сроков!

 Городничий

 Я как будто предчувствовал: сегодня мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы. Право, этаких я никогда не видывал: чёрные, неестественной величины! Пришли, понюхали — и пошли прочь.
Оно конечно, Александр Македонский — герой, но зачем же стулья ломать?
 Также заседатель ваш… он, конечно, человек сведущий, но от него такой запах, как будто бы он сейчас вышел из винокуренного завода — это тоже нехорошо.

Литература очень важна для человека. Это, в некотором смысле, делает нас нами. Когда ты садишься за новую книгу, то окунёшься в неё с головой. Ты интересуешься миром, персонажами, чувствами, которые они испытают на продолжении всего сюжета. Я чувствую восторг от чтения. Когда заканчиваешь читать книгу, становится немного одиноко и грустно. Больше не будет этого ощущения как до чтения.

Литература может открыть нас, как человека, как личность со своей моралью и убеждениями. Может нас научить , расмешить, заставить грустить. Это прекрасно, так как я ощущаю себя "живой", когда читаю книги и разную литературу.

Любимые книги могут рассказать нам, то, что ты можешь ощутить и прийти в восторг от пары строчек. И это чудесно.

(Приношу извинения, за ошибки. Писала находу, могла что то не заметить.)