Про що мріяв кінь Шептало?​

Трое друзей – Илья, Никита и Леша – проводят каникулы в дачном поселке. Там они знакомятся с девочкой по имени Вероника и ее дедушкой, который оказался волшебником. Он предложил друзьям отправиться в далекое космическое путешествие на мыслеплане – космическом корабле, который передвигается со скоростью мысли.

Только все уселись внутри корабля, волшебник объявил, что путешествие окончено, они прибыли на планету из созвездия Волосы Вероники.

Выйдя из корабля, путешественники увидели совершенно новый мир. Вскоре они встретили людей. Оказалось, что те прибыли сюда с соседней планеты, которая давно уже умирает. Там почти не осталось атмосферы и воды, и было решено перевезти все население на Утреннюю Звезду, где они сейчас и находятся. Эти люди называли себя эферийцами.

Они пригласили всех в свой лагерь, где герои узнали, на эту планету претендуют также синоты, космические пираты.

На следующий день стало известно, что два корабля синотов высадились на Утренней Звезде, чтобы захватить ее. Но им не суждено было победить, потому что между ними произошла ссора, чем сумели воспользоваться эферийцы.

В тот же день на Утреннюю звезду прибыл корабль с детьми с умирающей планеты.

А ребята и волшебник с мыслеплана вернулись домой.

Так на далекой планете победила жизнь, которая всегда побеждает, ведь это вечный закон Вселенной.

Как тиха эта ночь! Всё сидел бы без

дум,

Да дышал полной грудью, да слушал.

И боишься, чтоб говор какой или шум

Этот чудный покой не нарушил.

Но покоя душе моей нет! Его прочь

Гонит дума печальная...

Мне иная припомнилась ночь —

Роковая, прощальная...

В эту ночь — о, теперь, хоть теперь,

Когда кануло всё без возврата,

Когда всё так далёко, поверь,

Я люблю тебя нежно и свято!—

Мы сидели одни. Бледный день наступал,

Догорали ненужные свечи.

Я речам твоим жадно внимал...

Были сухи и едки те речи.

То сарказмом звучали, иронией злой,

То, как будто ища мне мучения нового,

Замолкали искусно порой,

Чтоб не дать объясненья готового.

В этот миг я бы руки с мольбою простер:

«О, скажи мне хоть слово участья,

Брось, как прежде, хоть ласковый

взор,—

Мне иного не надобно счастья!»

Но обида сковала язык,

Головой я бессильно поник.

Всё, что гордостью было, в душе

подымалося;

Всё, что нежностью было, бес

сжалося,

А твой голос звучал торжеством

И насмешкой терзал ядовитою

Над моим помертвелым лицом

Да над жизнью моею разбитою...

Конец 1870-х или начало

1880-х годов