-Что узнали Васютка о повадках кедровки

Различные отзывы о повести А. С. Пушкина "Капитанская дочка" 

«Капитанская дочка» появилась 22 декабря 1836 года в четвертом номере пушкинского «Современника» . Один из первых отзывов, написанных после публикации повести, принадлежит В. Ф. Одоевскому и датируется приблизительно 26 декабря того же года. «Вы знаете все, что я об Вас думаю и к Вам чувствую, — пишет Одоевский Пушкину, — но вот критика не в художественном, но в читательском отношении: Пугачев слишком скоро после того как о нем в первый раз говорится, нападает на крепость; увеличение слухов не довольно растянуто — читатель не имеет времени побояться за жителей Белогорской крепости, когда она уже и взята» . По-видимому, Одоевского поразила лаконичность повествования, неожиданность и быстрота сюжетных поворотов, композиционная динамичность, не свойственные, как правило, историческим произведениям того времени. Одоевский высоко оценил образ Савельича, назвав его «самым трагическим лицом» . Пугачев, с его точки зрения, «чудесен; он нарисован мастерски. Швабрин набросан прекрасно, но только набросан; для зубов читателя трудно пережевать его переход из гвардии офицера в сообщники Пугачева. <...> Швабрин слишком умен и тонок, чтобы поверить в возможность успеха Пугачева, и недовольно страстен, чтобы из любви к Маше решиться на такое дело. Маша так долго в его власти, а он не пользуется этими минутами. Покаместь Швабрин для меня имеет много нравственно-чудесного; может быть, как прочту в третий раз, лучше пойму» (Пушкин, т. 16, с. 195—196). 
Сохранились сочувственные положительные характеристики «Капитанской дочки» , принадлежащие В. К. Кюхельбекеру, П. А. Катенину, П. А. Вяземскому, А. И. Тургеневу. 
К отзывам литературных соратников Пушкина примыкает и позднейший отклик писателя В. А. Соллогуба: «Есть произведение Пушкина, мало оцененное, мало замеченное, а в котором, однако, он выразил все свое знание, все свои художественные убеждения. Это история Пугачевского бунта. В руках Пушкина, с одной стороны, были сухие документы, тема готовая. С другой стороны, его воображению не могли не улыбаться картины удалой разбойничьей жизни, русского прежнего быта, волжского раздолья, степной природы. Тут поэту дидактическому и лирическому был неисчерпаемый источник для описаний, для порывов. Но Пушкин превозмог самого себя. Он не дозволил себе отступить от связи исторических событий, не проронил лишнего слова, — спокойно распределил в должной соразмерности все части своего рассказа, утвердил свой слог достоинством, спокойствием и лаконизмом истории и передал просто, но гармоническим языком исторический эпизод. В этом произведении нельзя не видеть, как художник мог управлять своим талантом, но нельзя же было и поэту удержать избыток своих личных ощущений, и они вылились в Капитанской дочке, они придали ей цвет, верность, прелесть, законченность, до которой Пушкин никогда еще не возвышался в цельности своих произведений. 
Капитанская дочка была, так сказать, наградой за Пугачевский бунт. Она служит доказательством, что в делах искусства всякое усилие таланта, всякое критическое самообуздывание приносит свое плодотворное последствие и дает дальнейшим попыткам новые силы, новую твердость» (Соллогуб В. А. Опыты критических оценок. Пушкин в его сочинениях. 15 апреля 1865 года. — «Беседы в Обществе любителей российской словесности при имп. Московском университете» , вып. I. М. , 1867, отдел 2, с. 4). 
Многие писатели пушкинского времени были в целом единодушны в признании литературных достоинств «Капитанской дочки» . К их числу принадлежал и Гоголь, писавший 25 января 1837 года из Парижа Н. Я. Прокоповичу: «Кстати о литературных новостях: они, однако ж, не тощи. Где выберется у нас полугодие, в течение которого явились бы разом две такие вещи, каковы «Полководец» и «Капитанская дочь» . Видана ли была где такая прелесть! Я рад, что «Капитанская дочь» произвела всеобщий эффект» (Гоголь, т. XI, с. 85).

Повесть «Собачье сердце», как мне кажется, отличается оригинальностью решения идеи. Свершившаяся в России революция явилась не результатом естественного социально-экономического и духовного развития, а безответственным и преждевременным экспериментом. Революцию можно сравнить с операцией на живом организме. В основе повести лежит великий эксперимент. Герой повести — Филипп Филиппович Преображенский — пришел в булгаковскую повесть с Пречистенки, где издавна селилась потомственная московская интеллигенция. Булгаков с уважением относится к своему герою — профессору, задумавшему улучшить саму природу: создать нового человека, пересадить собаке часть человеческого мозга. Однако в результате этой сложной операции появилось безобразное примитивное существо, «основой» которого был люмпен Клим Чугункин. Он чувствует себя хозяином жизни, он нагл, чванлив, агрессивен. Что бы ни предпринимал профессор, Шариков живет по-своему, примитивно-паразитически: бездельничает, безобразничает. Полиграф Полиграфович находит себе друга — управдома Швондера, который воспитывает в собаке Шарике Шарикова и рекомендует его на государственную службу. Хорошо, что на страницах повести хирургу-чародею удается вернуть собаке ее собачье обличье. Хорошо, что профессор понял: природа не терпит насилия над собой. Булгаков очень болезненно воспринял перемены, связанные с революционными преобразованиями. Судьба дома в Обуховом переулке соотносится с судьбой России. «Пропал дом», — говорит профессор Преображенский после вселения в его дом жилтовари-щей. То же мог сказать Булгаков после захвата власти большевиками. В рассуждениях Полиграфа Полиграфовича Шарикова дана программа, которая с успехом будет еще долго осуществляться в России: «Взять все и поделить.. — дело нехитрое». Булгаков в повести «Собачье сердце» не только посмеялся над всеми сторонами новой жизни, когда тот, «кто был никем», стал «всем», но и показал, что может получиться в результате такой метаморфозы. И он предупреждает об этом всех нас, говорит о том, что нельзя насильственным путем изменить образ мысли человека, нравственные устои общества. Можно разрушить, но создать в одночасье нельзя. Это длительный эволюционный процесс.
Вообще, если бы читатели могли прочитать роман в то время, они наверняка заметили бы перекличку описанной библейской истории с современностью. Решения Синедриона и Понтия Пилата напоминают решения рапповцев, Главреперт-кома и других современных Булгакову официальных организаций. Схожесть — в зверском, оголтелом фанатизме, в страхе перед инакомыслием. Булгаков знал твердо, что опубликовать роман он не сможет, что рано или поздно он будет распят за этот роман. Но в писателе жила слабая надежда на здравый смысл современного ему «прокуратора». Не сбылось. Материал с сайта http://iEssay.ru Герой романа Мастера, Иешуа Га-Ноцри, приговорен. Его мирные речи, отвергающие насилие, опасней для власти, чем прямой призыв к мятежу. Иешуа опаснее убийцы, которого помиловал Понтий Пилат. И, хотя Иешуа сумел покорить прокуратора своим умом и удивительной силой слова, Пилат отправляет на смерть именно его, боясь за себя, за свою карьеру. Как политик Понтий Пилат победил, но потерпел поражение перед великой силой духа. И прокуратор это понял. Понтий Пилат напоминал Булгакову некоторых современных писателю политиков и государственных деятелей. Но есть существенное различие: расправа над невинным стоила Пилату тяжелых душевных мучений, а современным писателю политикам удавалось избежать даже укоров собственной совести. Так библейский сюжет соприкоснулся с реальной жизнью.