тихотворение Михаила Юрьевича Лермонтова «Листок» рассказывает о душевных исканиях человека в чуждом для него обществе. Он одинок, и кажется лишним в этом мире. Поэт использовал аллегорию, рассказывал о скитании лирического героя стихотворения, описывал природу. От родной ветки оторвался вовсе не листок – а сам поэт, который живёт и ищет в чужом для него мире. Он очень одинок, при этом умён, мудр.
Лирический герой стихотворения Лермонтова «Листок» очень сильно тоскует, его гнетёт собственное одиночество и безразличие к нему окружающих людей. Тема «лишнего человека» неоднократно проявлялась в творчестве поэта. Очень часто он показывал одиночество и отчуждённость Поэта. И стихотворение Лермонтова «Листок» , на мой взгляд, стоит на одной полке с другими произведениями автора – «Пророк» , «Поэт» , «Белеет парус одинокий… » и многими другими.
Лирический герой стихотворения «Листок» оторвался от дуба. И поэт недаром взял именно это дерево – ведь он «вырос в отчизне сурово» . Главным в сюжетной линии этого произведения является противопоставление дубового листка и листьев чинары. Какая огромная пропасть между ними! И её никогда не получится преодолеть! И на фоне благополучной жизни чинары, горесть и трудности дубового листка кажутся ещё более тяжёлыми, печальными и трагичными.
Мне кажется, что в своё стихотворение «Листок» Лермонтов внёс немало моментов из собственной жизни. Мотив жизни изгнанника, одиночество. Это произведение очень грустное и печальное, но, тем не менее, моё самоё любимое в творчестве Михаила Юрьевича Лермонтова.
Вакула-кузнец — главный герой повести "Ночь перед Рождеством", открывающей вторую часть «Вечеров».
В. влюблен в капризную дочь богатого козака Корния Чуба, черноокую семнадцатилетнюю Оксану. Та в насмешку требует добыть для нее черевички (туфельки), какие весят сама царица, — иначе не выйдет замуж за В.; кузнец бежит из села с намерением никогда в него не возвращаться — и случайно прихватывает мешок, в который его мать, сорокалетняя ведьма Солоха, спрятала ухажера-черта, когда нагрянули к ней другие кавалеры. Повторив сюжетный ход повести о»Шв. Иоанне, архиепископе Новгородском,»Шв. Антонии Римлянине, В. исхитряется оседлать черта и, угрожая тому крестом, отправляется в Петербург. Смешавшись с толпой запорожцев, проникает во дворец; выпрашивает у Екатерины Великой царские черевички. Тем временем напуганная Оксана успевает без памяти влюбиться в кузнеца, понапрасну ею обиженного и, может статься, потерянного навсегда. Черевички доставлены, но свадьба состоялась бы и без них.
От сцены к сцене тональность повествования все мягче, все насмешливее; образ «мирового зла», с которым предстоит совладать кузнецу, все несерьезнее. Развязывая мешок с чертом, В. задумчиво произносит: «Тут, кажется, я положил струмент свой»; и на самом деле — нечистой силе предстоит послужить «струментом» ловкому кузнецу; не и жалобно-комичная черта: «Отпусти только душу на покаяние; не клади на меня страшного креста!»
Как большинство героев «Вечеров», В. прописан в полулегендарном В данном случае это условный «золотой век» Екатерины, накануне отмены запорожской вольницы, когда мир не был еще так скучен, как сейчас, а волшебство было делом обычным, но уже не таким страшным, как прежде. Ведьмы и демоны не то чтобы приручены, но уже не всевластны и подчас смешны. Черт, верхом на котором путешествует В., — «спереди совершенно немец», с узенькой вертлявой мордочкой, кругленьким пятачком, тоненькими ножками. Он скорее похож на «проворного франта с хвостом», чем на черта, избиваемого во время Страшного суда грешниками, каким изобразил его В. (В. не только кузнец; он еще и богомаз) на етене церкви, до петербургского вояжа. И тем более не похож он на того страшного дьявола в аду, какого В. намалюет позже, «во искупление» этой поездки («такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо бач, яка кака намальована!»). Больше того, самый образ оседланного черта отражен во множестве сюжетных зеркал (мать В., «черт-баба» ведьма Солоха, в самом начале повести неудачно приземляется в печке — и черт оказывается верхом на ней; отец Оксаны Чуб, один из многочисленных ухажеров Солохи, спрятан в мешок, где уже сидит дьяк); то, что смешно, уже не может быть до конца страшно.
0,0(0 оценок)
Полный доступ
Позволит учиться лучше и быстрее. Неограниченный доступ к базе и ответам от экспертов и ai-bota
Оформи подписку
