жанр рубаи был чрезвычайно популярен в восточной , но именно хайям придал ему художественно совершенную форму. древние переписчики произвольно соединяли стихотворения хайяма с четверостишиями других поэтов. так произошла путаница, в результате которой ему было приписано около двух тысяч стихотворений. но только за сотней из них специалисты твердо признали авторство хайяма.
что же позволило ученым отделить хайямовские произведения от рубаи других поэтов? рука мастера, которая превращала каждое четверостишие в изящную поэму, отличавшуюся особым смысловым наполнением и особым художественным исполнением. для рубаи хайяма характерно неповторимое сочетание силы чувств со смелостью мысли, масштабности поставленных философских вопросов с , как бритва, афористичностью поэтического языка. в качестве примера этих свойств хайямовской лирики можно прославленное четверостишие, в котором с почти плакатной меткостью выражений поэт отстаивает ценность человеческого достоинства:
эврисфей дал очередное гераклу – убить лернейскую гидру. это «чудовище с телом змеи и девятью головами дракона» также было порождением ехидны и тифона. оно скрывалось от людских глаз в большом болоте неподалеку от города лерны, и выходило на поверхность только для того, чтобы удовлетворить свой непомерный аппетит.
наибольшая опасность гидры заключалась в том, что «одна из голов ее была бессмертна». на в борьбе с непобедимым чудовищем геракл призвал иолая. разыскав логово гидры, геракл выманил ее на поверхность раскаленными стрелами. он бесстрашно принялся отсекать одну за другой головы, но «на месте каждой сбитой головы» у гидры стали вырастать по две новые.
в этот момент из болота выполз огромных размеров рак, и схватил своей клешней ногу героя. понимая, что одному ему не справиться с двумя чудовищами, геракл позвал на иолая. юноша убил рака и принялся прижигать огнем отсеченные шеи гидры, чтобы не вырастали новые головы.
последним нечеловеческим усилием геракл одолел лернейскую гидру. он глубоко закопал бессмертную голову, а ядовитой желчью гидры смазал свои стрелы. с триумфом вернулся геракл в микены, но там его уже ждало новое эврисфея.
