-А с чего ты взял, что лучше будешь? Я тут самый старший, и о свете знаю больше, будет чего рассказать. А ты молодой и о жизни ничего не знаешь.
-А я петь умею
- Кому нужно твоё пение, а мои истории им понравятся.
Вышел вперёд старый скворец и сказал
-Я о жизни не много, не мало знаю. А не хвастаюсь.А вы тут раскричались. Я предлагаю выбрать того, кто хвастаться не будет.
Всё замолчали.
-А давайте каждый будет детей своему учить. Соловей-пению, медведь-о жизни в лесу.
Согласились все с ним. На том и порешили.
— А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой! Что это на вас за поповские подрясники? И эдак все ходят в академии? — Такими словами встретил старый Бульба двух сыновей своих, учившихся в киевской бурсе и приехавших домой к отцу.
Сыновья его только что слезли с коней. Это были два дюжие молодца, еще смотревшие исподлобья, как недавно выпущенные семинаристы. Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще не касалась бритва. Они были очень смущены таким приемом отца и стояли неподвижно, потупив глаза в
