Сила или слабость катерины проявляется в драме гроза островского? кратко 70-90 слов

Человек и природа в лирике Ф. И.

Тютчева.

Ученикам Знакомы многие

Стихотворения о природе и человеке

в лирике Тютчева: «Не то, что мните

вы, природа...» , «Есть в осени

первоначальной...», «Осенний вечер» ,

«День и ночь» , «Ещё земли печален

вид...», «Как хорошо ты, о море

ночное...», «Зима недаром злится...»,

«Весенние воды» , «Чародейкою

Зимою...», «Как весел грохот летних

бурь...», «Весенняя гроза» , «Неохотно

и несмело...», «Листья» и др.

Эту тему нельзя интерпретировать

только как тему о пейзажной

лирике. Взаимодействие человека и

природы — это одна из важнейших

идей в философских стихах

Тютчева. Природа у Тютчева –

вечная и обновляющаяся, она Жива,

только люди не всегда видят её

осмысленную, самостоятельную жизнь

(«Не то, что мните вы, природа...»).

Человек является частью природы,

а понятие природы расширяется

до понятия космоса. Космос же

гармоничен и прекрасен в своей

гармоний.

В ранней лирике поэта природа

мифологична: ночь, день, весна,

осень образы живые, но

стремящиеся к обобщённости.

В поздних стихотворениях поэт

стремится к предельной точности

изображения. Эту мысль можно

проиллюстрировать стихотворениями

«Осенний вечер» (1830) и «Есть в осени

первоначальной... » (1857), «Весенняя

гроза» (конец 20-х годов) и «Неохотно

и несмело... » (1849).

Замечая “паутины тонкий волос”, поэт

В то же время ощущает тесную связь

ЖИЗНИ земной и космической: “...И

мы плывём, пылающею бездной //

Со всех сторон окружены” («Как

океан объемлет шар земной...»).

Природа вечна, её бытие исполнено

божественного начала («Полдень»,

конец 20-х годов) , но человек

смертен («В небе тают облака...»,

1868), возможно, он — “лишь

грёза природы” («От жизни той,

что бушевала здесь...», 1871). Так

поэт выходит на проблему смысла

человеческой ЖИЗНИ как ЖИЗНИ

конкретного человека, так и смысла

существования и предназначения

человечества в целом.

Вгений Онегин был молодым петербуржцем, на время нача­ла романа ему двадцать шесть лет. Автор описывает коротко его жизнь: он учился «чему-нибудь и как-нибудь», то есть был со­вершенно не приучен к серьёзной последовательной работе. Но так как от природы он был одарён в достаточной степени, то они всё равно каким-либо образом должны были про­явить себя. Светскую жизнь он начал вести лет в шестнадцать, и очень скоро она ему наскучила, потому что была предсказуема и од­нообразна. Вместе с тем она в значительной мере развратила Евгения, и без того не привыкшего к напряжению («Но был ли счастлив мой Евгений?»). Лицемерие и холодный флирт убили в нём юношескую мечтательность и романтику, сделали его ску­чающим циником. Евгений мастерски изображал чувства, чтобы преуспеть в светском обществе («Чем меньше женщину мы лю­бим, / Тем легче нравимся мы ей»). Но став в этой игре виртуо­зом, достигнув предела, невольно он вышел за него и разочаро­вался («В большом рассеянье взглянул, / Отворотился — и зевнул»). Произошло это потому, что человек может, конечно, приспо­собиться практически к любой системе отношений, вот только при этом такое при будут сопровождать определён­ные реакции («Короче: русская хандра I Им овладела понемно­гу»). У человека есть вполне определённая нравственная приро­да, человек при призванию — творец, искренне любящий других людей. Но для выявления истинного предназначения того или иного человека желательно его существование в соответствую­щей социальной среде, которая стимулирует именно высшее, творческое начало. Если общество построено на искажённых ос­нованиях, то и человек искажается под его воздействием. Он мо­жет сопротивляться искривлённой среде, но тогда на его положе­ние будет наложена печать драматизма. Евгений Онегин не был выдающимся человеком для того, чтобы суметь справиться с разлагающим влиянием неправильно устроенного общества, но он ясно понимал его фальшь и устра­нился из такой жизни. При этом он не нашёл равноценной заме­ны, потому что его затворничество было бы благом при упорном систематическом труде, но «труд упорный ему был тошен». При этом он был рачительным хозяином. Автор совершенно без иро­нии сообщает, что Онегин «читал Адама Смита» и « ярем он барщины старинной / Оброком лёгким заменил». В деревне он продолжал скучать. Познакомившись с Вла­димиром Ленским, он полюбил общаться с ним, потому что тот напоминал его молодые годы, когда он сам был полон энергии, кипуч и горяч, не успев ещё разочароваться в том ми­ре, куда так страстно стремился. Онегина подкупала непосред­ственность и незаурядность молодого друга («Он слушал Лен­ского с улыбкой», «Он охладительное слово / В устах старался удержать»).