Поєднання імпресіонізму і символізму у сонеті рембо "голосівки"

Что касается до славян, то древнейшим местом их жительства в Европе были, по-видимому, северные склоны Карпатских гор, где славяне под именем венедов и склавен были известны еще в готские и гуннские времена. Отсюда славяне разошлись в разные стороны: на юг (балканские славяне), на запад (чехи, моравы, поляки) и на восток (русские славяне). Восточная; ветвь славян пришла на Днепр, вероятно, еще в VII в. и, постепенно расселяясь, дошла до озера Ильменя и до верхней Оки. Из русских славян (§1) вблизи Карпат остались хорваты и волыняне (дулебы, бужане). Поляне, древляне и дреговичи основались на правом берегу Днепра и на его правых притоках. Северяне, радимичи и вятичи перевалили за Днепр и сели на его левых притоках, причем вятичи успели продвинуться даже на Оку. Кривичи тоже вышли из системы Днепра на север, на верховья Волги и Западной Двины, а их отрасль словене заняли систему озера Ильменя. В своем движении вверх по Днепру, на северных и северо-восточных окраинах своих новых поселений, славяне пришли в непосредственную близость с финскими племенами, литовскими племенами и хозарами.
   Самым диким из соседивших со славянами племен было финское племя, составляющее, по-видимому, одну из отраслей монгольской расы. В пределах нынешней России финны жили с незапамятной поры, подчиняясь культурному влиянию как скифов с сарматами, так позднее готов, тюрков, литовцев и славян. Делясь на много маленьких народцев (чудь, весь, емь, эсты, меря, мордва, черемиса, вотяки, зыряне и мн. др.), финны занимали своими редкими и малыми поселениями лесные пространства всего русского севера. Разрозненные и не имевшие никакого внутреннего устройства, финские звероловческие народцы оставались в первобытной дикости и простоте, легко поддаваясь всякому вторжению в их земли. Они или быстро подчинялись более культурным пришельцам и сливались с ними, или же без заметной борьбы уступали им свои владения и уходили от них на север или восток. Таким образом, с постепенным расселением славян в средней и северной России масса финских земель переходила к славянам и в славянское население мирным путем вливался обруселый финский элемент. Лишь изредка там, где финские, жрецы-шаманы (по старому русскому названию, «волхвы» и «кудесники») поднимали свой народ на борьбу, финны становились против русских. Но эта борьба неизменно кончалась победою славянства, и начавшееся в VIII—IX вв. обрусение финнов неуклонно продолжалось и продолжается еще до наших дней. Одновременно с славянским воздействием на финнов началось сильное воздействие на них со стороны болгар волжских (тюркского народа, названного волжским в отличие от болгар дунайских). Пришедшие с низовья Волги к устьям Камы, кочевые болгары основались здесь и, не довольствуясь кочевьями, построили города, в которых началась оживленная торговля. Арабские и хозарские купцы привозили сюда с юга по Волге свои товары (между прочим, серебряную утварь, блюда, чаши и пр.); здесь они выменивали их на ценные меха, доставляемые с севера по Каме и верхней Волге. Сношения с арабами и хозарами распространили между болгарами магометанство и некоторую образованность. Главные болгарские города (в особенности город Болгар, или Булгар, на самой Волге) стали очень влиятельными центрами для всей области верхней Волги и Камы, населенной финскими племенами. Влияние болгарских городов сказывалось и на русских славянах, торговавших с болгарами, а впоследствии враждовавших с ними. В политическом отношении волжские болгары не были сильным народом. Завися первоначально от хозар, они имели, однако, особого хана и подчиненных ему царьков или князей. С падением Хозарского царства болгары существовали самостоятельно, но много терпели от русских и были окончательно разорены в XIII в. татарами (их потомки, чуваши, представляют теперь слабое и малоразвитое племя).
   Литовские племена (литва, жмудь, латыши, пруссы, ятвяги и др.), составляющие особую ветвь арийского племени, уже в глубокой древности (во II в. по Р. Хр.) заселяли те места, на которых позднее их застали славяне. Поселения литовцев занимали тогда бассейны рек Немана и Западной Двины и от Балтийского моря доходили до р. Припяти и истоков Днепра и Волги. Отступая постепенно перед славянами, литовцы сосредоточились по Неману и Западной Двине, в дремучих лесах ближайшей к морю полосы, и там надолго сохранили свой первоначальный быт. Племена их не были объединены; они делились на отдельные роды и взаимно враждовали. Религия литовцев заключалась в обожествлении сил природы (Перкун — бог грома), в почитании умерших предков и вообще находилась на низком уровне развития. Вопреки старым рассказам о литовских жрецах и различных святилищах теперь доказано, что у литовцев не было ни влиятельного жреческого сословия, ни торжественных религиозных церемоний. Каждая семья приносила жертвы богам и божкам, почитала животных и священные дубы, угощала души умерших и занималась гаданиями.

Встреча первая. Сказки стали поводом для знакомства Даля с Пушкиным, оно произошло в 1832 году. Даль пришёл к Пушкину со своим сборником как литератор к литератору. О чём говорили Пушкин и Даль? Точных сведений об этой беседе нет, но известно, что сборник сказок Даля»Первый пяток» Пушкину понравился, особенно его восхитил язык Даля.

Встреча вторая. В 1833 году произошла ещё одна памятная встреча Пушкина и Даля в Оренбургской губернии, где Даль находился на государственной службе, он чиновник особых поручений при губернаторе Оренбурга. Пушкин шёл дорогами Пугачёва, собирая материалы для «Капитанской дочки». Даль сопровождал его. Он вспоминал оренбургские годы как «золотое время для заготовки слов». Это нетрудно объяснить: край был заполнен переселенцами и в 1 уезде были собраны бывшие жители 20 губерний! Пушкин в дороге рассказал Далю сказку о Георгии Храбром и волке (позже Даль напечатал её), а Даль в ответ — сюжет «Сказки о рыбаке и рыбке». Через месяц Пушкин прислал своему другу Далю рукопись этой сказки с надписью: «Твоя от твоих! Сказочнику Казаку Луганскому — сказочник Александр Пушкин».

Встреча третья, последняя… Однажды, в январе 1837 года, Пушкин заглянул к Далю, с весёлым нетерпением рылся в его записях, громко радовался всякому слову, занятному выражению. Через несколько дней, 10 февраля 1837 года, Пушкин был смертельно ранен на дуэли.   Даль приехал  на Мойку, 12, сидел у постели смертельно раненного  поэта, старался облегчить его страдания, давал лекарства, менял компрессы, слышал предсмертные слова Пушкина. В память о Пушкине Далю был отдан простреленный на поединке чёрный сюртук и перстень поэта с лучистым зелёным изумрудом, его талисман. Даль часто повторял, что принялся за словарь по настоянию Пушкина.