Проблема в стихотворении «пророк» пушкина
духовной жаждою томим,
в пустыне мрачной я влачился, —
и шестикрылый серафим
на перепутье мне явился.
перстами легкими как сон
моих зениц коснулся он.
отверзлись вещие зеницы,
как у испуганной орлицы.
моих ушей коснулся он, —
и их наполнил шум и звон:
и внял я неба содроганье,
и горний ангелов полет,
и гад морских подводный ход,
и дольней лозы прозябанье.
и он к устам моим приник,
и вырвал грешный мой язык,
и празднословный и лукавый,
и жало мудрыя змеи
в уста замершие мои
вложил десницею кровавой.
и он мне грудь рассек мечом,
и сердце трепетное вынул,
и угль, пылающий огнем,
во грудь отверстую водвинул.
как труп в пустыне я лежал,
и бога глас ко мне воззвал:
«восстань, пророк, и виждь, и внемли,
исполнись волею моей,
и, обходя моря и земли,
глаголом жги сердца людей».

Васи́лий Андре́евич Жуко́вский (29 января [9 февраля] 1783, село Мишенское, Белёвский уезд, Тульская губерния — 12 [24] апреля 1852, Баден, Великое герцогство Баден) — русский поэт, один из основоположников романтизма в русской поэзии, сочинивший множество элегий, посланий, песен, романсов, и эпических произведений. Также известен как переводчик поэзии и прозы, литературный критик, педагог. В 1817—1841 годах учитель русского языка великой княгини, а затем императрицы Александры Фёдоровны и наставник цесаревича Александра Николаевича. Тайный советник (1841). Автор слов государственного гимна Российской империи«Боже, Царя храни!» (1833).

В литературном отношении считал себя учеником Н. М. Карамзина. Участник литературного объединения «Арзамас» (с 1815 года), в 1818 году принят действительным членом Академии Российской. Вошёл в сонм первостепенных русских классиков, литературный наставник А. С. Пушкина. Реформатор русской поэзии, в число стихотворных размеров русского языка ввёл амфибрахий и белый пятистопный ямб. Усовершенствовал русский гекзаметр, автор классического перевода «Одиссеи» (1842—1846)

нипегским волком произошла во время большой метели 1882 года. В середине марта я выехал из Сен-Поля, надеясь в двадцать четыре часа пересечь прерии и добраться до Виннипега. Но царь ветров решил иначе и послал на землю свирепую вьюгу. Час за часом валил снег, упорно, яростно. Никогда в жизни я не видывал такой метели. Весь мир погрузился в снег — снег, снег, снег, вертящийся, кусающий, жалящий, порхающий снег. И пыхтящий чудовищный паровоз вынужден был остановиться по приказу этих воздушных перистых кристаллов непорочной чистоты.

За преградившие нам путь заносы взялось много сильных рук с лопатами, и час спустя наш паровоз сдвинулся с места, для того лишь, чтобы застрять в следующем сугробе. Нелегкая была это работа: день за днем, ночь за ночью мы попеременно то зарывались в сугробы, то вылезали из них, а снег все продолжал виться и кружить в воздухе.

«Двадцать два часа до Эмерсона», — сказал железнодорожный служащий, но две недели, прежде чем мы достигли Эмерсона с его тополевыми рощами — лучшей защитой от заносов. Отсюда поезд пошел быстрым ходом. Тополевые рощи становились гуще, переходили в полянке стояла большая стая собак, больших и малых, рыжих,