5,6 вопрос нужно рассказ незагойная рана

Бывай, абуджаная сэрцам, дарагая. Чаму так горка, не магу я зразумець. Шкада заранкі мне, Што Ў небе дагарае На ўсходзе дня майго, якому ружавець. Ці помніш Пяршаі нясмелае прызнанне? .. Над намі жаўранкам звінеў І плакаў май. Назаўтра золкае, туманнае світанне, Суровы Позірк твой І мой нямы адчай. Пайшла ты, любая, пад гоман жоўтых сосен, Пайшла, маўклівая, пад Хваль Жытнёвы шум, Туды, Дзе гойдалася зялёнае калоссе На сцежках ростані мой адзінокі сум. Пайшла за ціхія, далёкія Прасторы Світальнай Зоркай ты, Што гасне Ў сіняве. Душы пакрыўджанай гарачыя Дакор Слязой халоднаю застылі на траве.Byvaj, abudžanaja sercam, darahaja. Čamu tak horka, nie mahu ja zrazumieć. Škada zaranki mnie, Što Ŭ niebie daharaje Na ŭschodzie dnia majho, jakomu ružavieć. Ci pomniš Piaršai niasmielaje pryznannie? .. Nad nami žaŭrankam zvinieŭ I plakaŭ maj. Nazaŭtra zolkaje, tumannaje svitannie, Surovy Pozirk tvoj I moj niamy adčaj. Pajšla ty, liubaja, pad homan žoŭtych sosien, Pajšla, maŭklivaja, pad Chvaĺ Žytniovy šum, Tudy, Dzie hojdalasia zialionaje kalossie Na sciežkach rostani moj adzinoki sum. Pajšla za cichija, daliokija Prastory Svitaĺnaj Zorkaj ty, Što hasnie Ŭ siniavie. Dušy pakryŭdžanaj haračyja Dakor Sliazoj chalodnaju zastyli na travie.

Объяснение:

переведи

 Лет десять назад у нас был опубликован рассказ американского писателя Гамильтона “Невероятный мир”.
      Прибывшие на Марс космонавты, к своему удивлению, встречают на этой пустынной планете многочисленное и странное население. Монстры, один другого страшнее и несообразнее: многоголовые, многоногие, злющие и бес все вооруженные нестреляющим оружием; почему-то здесь есть и красотки. Откуда этот сброд? Оказывается, из фантастики. На Марсе материализуются бредовые измышления безответственных фантастов. Но теперь, раскрыв тайну человеческого воображения, обиженные марсиане садятся за пишущие машинки, и вот уже по Нью-Йорку шагает уродливый великан — отныне марсианский бред материализуется на Земле.
      Рассказ этот пародийный — он высмеивает бытовавшую на Западе авантюрную фантастику, “космическую оперу”. Но сейчас я хотел бы обратить внимание на другое: рассказ этот не только пародиен, но и символичен.
      Да, действительно, нашу Землю окружает некий невероятный мир, который называется космосом, невообразимо обширный, необыкновенно пустой, с миллиардами километров “ничего”, пронизанного только лучами, простреливаемого метеоритной пылью. Быть может, — ручаться нельзя — сотни и тысячи лет люди будут рыскать в этой пустоте между мерзлыми глыбами и раскаленными сгустками газа, прежде чем найдут какое-то подобие жизни, не говоря уже о разуме. Но и сейчас, помимо этого подлинного космоса, мерзло-пустого, создан в читательских головах еще один космос, воображаемый, где носятся взад и вперед ракетные корабли, пороховые, водородные, атомные, мезонные, анамезонные, фотонные, внепространственные, ноль—пространственные, — необозримый мир, густо населенный героями, космос литературный, придуманный писателями в соответствии с их симпатиями, личными, классовыми, историческими, национальными, профессиональными. И население получилось до того пестрое, что разобраться в нем нелегко — нужно сопоставлять вкусы и взгляды писателей разных стран и разных времен. Нельзя, свалив два десятка рассказов в одну кучу, сказать: вот литературные герои космоса. Нужны еще примечания — что за герои, откуда, требуется этакий адрес-календарь — “кто есть кто” в литературном космосе, что за герой, кто послал его, куда и с какой целью.