Следует заметить, что Борис Пастернак и Владимир Маяковский были русскими поэтами-футуристами. В литературе футуристов интересовало не столько содержание, сколько форма сти-хосложения. Они придумывали новые слова, использовали вульгарную лексику, профессиональ-ный жаргон, язык документа, плаката и афиш.
Но свои стихи поэты писали в разной манере. Борис Пастернак был известен как поэт-символист. Его стихи более мягкие, лиричны, насыщены символами и образами. Как, например, образ летнего месяца. Этот образ - интрига, тайна, мистика. В доме живет таинственное существо, которое никто не видел, но от проделок которого уже все успели устать. Начинаешь верить авто-ру, что это существо – домовой. Но тут поэт признается, что речь идет о летнем месяце – июле. Именно его Б. Пастернак наделяет чертами живого существа. Существа очень шумного, шаловли-вого и ветреного. Хотя в строчках стихотворения чувствуется любовь автора к своему герою.
А вот Владимир Маяковский творил в более жесткой, революционной манере. Кроме того, Маяковский не признавал традиционные стихотворные размеры, он придумывал для своих стихов ритм. В сюжете стихотворения использовано фантастическое событие: в гости к поэту на чай приходит солнце. То есть В.Маяковский также наделяет своего героя чертами живого человека, но не как у Б. Пастернака – таинственного и бесшабашного, а человека-труженика. С ним поэт ведет себя как с товарищем с которым он, плечо к плечу трудится над общим делом. У них даже общий девиз и одна цель: для солнца лить солнечный свет, а для поэта – свой свет, стихами.
Не случайно современник автора комедии Апполон Григорьев восторженно отзывался о "сцене вранья": "Хлестаков, как мыльный пузырь, надувается под влиянием благоприятных обстоятельств, растет в собственных глазах и в глазах чиновников, становится все смелее и смелее в хвастовстве".
Нельзя не согласиться с мнением поэта. Действительно, в "сцене вранья" Хлестаков - пузырь, максимально раздувается и показывает себя в истинном свете, чтобы лопнуть в развязке - фантасмагорически исчезнуть, умчавшись на тройке. Этот эпизод, поистине "магический кристалл" комедии. Здесь сфокусированы и высвечены все черты главного героя, его "актерское мастерство". Сцена позволяет лучше понять ту "легкость в мыслях необыкновенную", о которой предупреждал Гоголь в замечаниях для господ актеров. Здесь наступает кульминационный момент притворства и лжи героя.
Выпуклость "сцены вранья" являет собой грозное предупреждение Гоголя последующим поколениям, желая уберечь от страшной болезни - хлестаковщины.
Воздействие её на зрителя велико: тот, кто хотя бы один раз в жизни обманывал, увидит, к чему может привести чрезмерная ложь. Вглядываясь в образ Хлестакова, понимаешь, как жутко находиться в шкуре лжеца, испытывая постоянный страх разоблачения.
