Я очень люблю книги! Они несут нам новые знания, учат жить и не сдаваться, всяческий развивают нас. Любой человек прочитал хотя бы несколько книг. Я же читаю в любое свободное время. Но все же, среди огромного количества книг, прочитанных мною, я выделяю одну. Эта книга - "Преступление и наказание" ( Достоевский Ф. М.). Прочитав ее, я поняла насколько важно быть честным, ответственным и отвечать за свои поступки. Главный герой, будучи одержим своими идеями, совершил преступление. И все бы ничего, но как же его мучает совесть! Так не лучше ли решать проблемы иным путем, но жить с чистой совестью? Также эта книга научила меня быть доброй, сострадательной, милосердной, жертвенной. Все эти качества сочетаются в хрупкой девочке - Сонечке. Она готова всем кто просит ее доброта не знает границ. Это произведение я считаю одним из лучших, прочитанных мной. Меня оно научило воспитывать в себе лучшие человеческие качества. Я искренне рада, что прочитала эту книгу.
В первой редакции повести (1839) она имела другое заглавие: «Повесть о чиновнике, крадущем шинели» (3, 446). Из этого неоспоримо следует, что сокровенное идейное ядро повести обнаруживает себя в ее фантастическом эпилоге — в посмертном бунте Акакия Акакиевича, его мести «значительному лицу», пренебрегшему отчаянием и слезной жалобой ограбленного бедняка. И точно так же, как и в «Повести о Копейкине», превращение униженного человека в грозного мстителя за свое унижение соотнесено в «Шинели» с тем, что привело к 14 декабря 1825 года. В первой редакции эпилога «невысокого роста» привидение, признаваемое всеми за умершего Акакия Акакиевича, «ищущее какой-то затерянной шинели и под видом своей сдиравшее со всех плечей, не разбирая чина и звания всякие шинели», завладев, наконец, шинелью «значительного лица», «сделалось выше ростом и даже [носило] преогромные усы, но... скоро исчезло, направившись прямо к Семеновским казармам» (3, 461). «Преогромные усы» — атрибут военного «лица», а Семеновские казармы — намек на бунт Семеновского полка в 1820 г. То и другое ведет к капитану Копейкину и заставляет видеть в нем второй вариант титулярного советника Башмачкина. В этой связи становится очевидно, что и сама шинель — это не бытовая деталь, не шинель, а символ чиновного общества и звания.
Объяснение:
