Степи Дикого поля были пригодны для развития земледелия, скотоводства и промыслов, что началу их освоения ещё во времена Киевской Руси. Этому, однако, препятствовали набеги степных кочевников, которые волнами прокатывались по этим землям с древнейших времён (хазары, печенеги, половцы, татары). Для защиты от них из Киева, Чернигова и других русских городов направлялись княжеские дружины и создавались сторожевые посты, а в дальнейшем из них вырастали поселения и города.Часть Дикого поля с определённого времени находилась под контролем донских, хопёрских, запорожских казаков, болоховцев и других казачьих формирований. В XVI—XVII веках Московское правительство, продвигаясь на территорию Дикого поля для ведения эффективной борьбы против татарских набегов, создавало системы оборонительных сооружений, включавшие крепости, засеки, земляные валы и рвы, организовывало станичную и сторожевую службу[1]. На оборонительных линиях селились служилые люди.В 1560-х годах были основаны крепости Орёл, Новосиль и Данков. В тысяча пятьсот восьмидесятых и тысяча пятьсот девяностых годах возникают, тоже на местах воеводских стоянок, Ливны и Воронеж, Елец, Кромы и, наконец, передовой пост южной колонизации, Белгород. Естественно, что бо́льшая часть населения, появляющегося во всех этих местах, состояла на первых порах или из служилых людей или из лиц, которых правительство привлекало к военной службе; вместе со службой правительство требовало от поселенцев занятий земледелием, как на их собственной, так и на казённой пашне; в противном случае ему пришлось бы посылать военным колонистам «хлебное жалованье» из Москвы. При этих условиях возникает на южной окраине тип «однодворца», соединяющего черты служилого человека и пахотного крестьянина. Участки, отведённые однодворцам в надел, долго оставались без всякой другой рабочей силы, кроме самих хозяев. Только мало-помалу, и конечно, чем южнее, тем позже, на однодворческих землях стало селиться крестьянское население. В XVII веке ввиду крымско-ногайских набегов решено было исправить старую (Тульскую) линию укреплений и построить новую, чтобы загородить и обезопасить от набегов русское население, разместившееся южнее старой границы. Основанные с тысяча пятьсот шестидесятых годов «польные» города должны были войти в «черту». Построение этой новой, так называемой «Белгородской черты», началось в 1636 году и продолжалось двадцать лет. В состав этой черты входили следующие вновь основанные «города»: Ахтырской, Алешня, Вольной, Хотмышской, Карпов, Болхов, Белгород, Короча, Яблонов, Новый Оскол, Верхососенск, Усерд, Ольшанск, Острогожск, Коротояк, Урыв, Костенск-Воронеж, Орлов, Усмань, Козлов, Белоколодск, Сокольск (Доброе, Бельской, Чернавской). Далее «черта» примыкала к Тамбову, где она соединялась с другой, «Симбирской чертой», устроенной в те же годы: Тамбов, Верхний и Нижний Ломовы (оба в 1636 году), Инсар (1648), Саранск, Атемар, Сурск, Аргаш, Малый Корсунов, Корсун, Урень, Тагай, Юшанск, Синбирск.Условия колонизации были неодинаковы на всём протяжении этой длинной укреплённой границы. В западной её части правительственные меры обороны не поспевали за ходом вольной колонизации, быстро опередившим только что построенную черту. В восточной половине, наоборот, правительству приходилось силой переселять на черту военных колонистов из более северных поселений. Так, Инсар был заселён переселенцами из Темникова, Корсунь — из Алатыря, Симбирск — из Тетюшей..
.
рты», началось в 1636 году и продолжалось двадцать лет. В состав этой черты входили следующие вновь основанные «города»: Ахтырской, Алешня, Вольной, Хотмышской, Карпов, Болхов, Белгород, Короча, Яблонов, Новый Оскол, Верхососенск, Усерд, Ольшанск, Острогожск, Коротояк, Урыв, Костенск-Воронеж, Орлов, Усмань, Козлов, Белоколодск, Сокольск (Доброе, Бельской, Чернавской). Далее «черта» примыкала к Тамбову, где она соединялась с другой, «Симбирской чертой», устроенной в те же годы: Тамбов, Верхний и Нижний Ломовы (оба в 1636 году), Инсар (1648), Саранск, Атемар, Сурск, Аргаш, Малый Корсунов, Корсун, Урень, Тагай, Юшанск, Синбирск.Условия колонизации были неодинаковы на всём протяжении этой длинной укреплённой границы. В западной её части правительственные меры обороны не поспевали за ходом вольной колонизации, быстро опередившим только что построенную черту. В восточной половине, наоборот, правительству приходилось силой переселять на черту военных колонистов из более северных поселений. Так, Инсар был заселён переселенцами из Темникова, Корсунь — из Алатыря, Симбирск — из Тетюшей.Край на юг от Белгородской черты быстрым своим заселением обязан украинцам. .
