до подписания люблинской унии велось множество дискуссий об окончательном объединении литвы и польши и закреплении действий всех предыдущих уний. главной оппозиционной силой были литовские магнаты, опасавшиеся утраты множества полномочий и прав, а также полного растворения в польской шляхте, без получения высоких постов в новом государстве. однако литва продолжала испытывать нажим со стороны царства, а к середине xvi века угроза полного поражения в войне с московским государством и дальнейшего включения литвы в его состав стала реальностью. польская шляхта не торопилась оказывать военную или какую-то другую литве, не получая ничего взамен. к 1560-м польская и литовская знать наконец пришли к взаимопониманию и решили планировать военные кампании сообща[5].
реальной мотивацией короля сигизмунда ii было опасение польско-католической партии, что литва, с прекращением в лице сигизмунда-августа литовско-польской династии ягеллонов, отделится от польши. в отличие от всех предыдущих уний, люблинская уния заранее планировалась как конституционное объединение польши и литвы под властью одного выборного короля[2].
