Борьба большевистской партии против оппортунистов и капитулянтов накануне октября 1917 г. развернулась с особой остротой по вопросу о сочетании подготовки вооруженного восстания и съезда Советов.
Партия исчерпала возможности мирного перехода власти к Советам еще на доиюльском этапе. Объединение и сплочение контрреволюции, насилие над массами, назревание нового корниловского заговора — все это требовало решения вопроса о власти вооруженным путем. В ответственнейший исторический момент, когда нужно было принимать решение, когда всякое решение проверялось действием, тот или иной решения кардинальнейших вопросов — о характере революции, о ее движущих силах, о роли пролетариата как гегемона революции, о союзе рабочего класса с крестьянством — проверялся на одном — на отношении к вооруженному восстанию.
Против вооруженного восстания, за решение всех назревших вопросов в Учредительном собрании — такова была позиция Зиновьева и Каменева. У Троцкого эта позиция выглядела по-иному: с восстанием подождать до съезда — съезд Советов должен решить вопрос о власти. Таким образом, Троцкий, не выступая прямо против восстания, переносил центр тяжести на съезд Советов. Судьба революции ставилась в зависимость от решения съезда.
Позиция Ленина, большинства ЦК партии большевиков сводилась к следующему: вопрос о свержении Временного правительства и установлении Советской власти может быть решен всенародным вооруженным восстанием, в победоносном ходе которого власть будет передана всероссийскому полномочному органу — съезду Советов.
