Сельское хозяйство в пореформенной России продолжало оставаться доминирующей частью экономики, а аграрный вопрос являлся главнейшим в социально-экономической и политической страны. По данным поземельной переписи 1878—1879 гг., весь земельный фонд Европейской России составлял 391 млн. десятин. Поскольку статистика в это число включила свыше 100 млн. десятин неиспользованных казенных земель Крайнего Севера, то реальный сельскохозяйственный земельный фонд Европейской России составлял около 281 млн. десятин. Земельный фонд распределялся на три основные категории: 102 млн. десятин составляли частновладельчускую землю, 139 млн. — крестьянскую надельную (в том числе принадлежащую казачеству) и 50 млн. — казенную и удельного ведомства. Основная часть частновладельческой-земли – 77,4% (79 млн. десятин) — находилась в руках поместного дворянства, остальной владели церковь и приобретавшие путем ее покупки купцы, мещане и зажиточные крестьяне. Часть крестьян, помимо покупки земли на стороне, смогла до выкупить свои наделы и выйти из общины (таковых к началу XX в. насчитывалось 600 тыс. дворов). Крестьянская реформа 1861 г. сохранила сельскую общину. Надельная земля отводилась, как правило, не подворно, а всей общине, затем каждому двору в соответствии с количеством в нем ревизских душ выделялся земельный надел в пользование. В ко XIX в. в составе надельной земли удельный вес общинного земле- пользования составлял в целом по Европейской России 80%, при этом в центральных ее губерниях — 96%, в южных — от 80 до 90 % . Лишь в западных губерниях преобладало подворное землепользование, удельный вес которого составлял: в Белоруссии — 61.на Левобережной Украине — 67, а на Правобережной Украине – 86%. Но община существовала и в селениях с подворным землепользованием с той лишь разницей, что в них отсутствовали земельные переделы.
С принятием Русью христианства традиционно связывается начало русской государственности. Не случайно Петр Чаадаев, характеризуя влияние и значение крещения Руси, воскликнул: «Целый народ, одним христианством созданный». Такая характеристика отражает мысль о глубинном, неразрывном союзе церковных и светских институтов. Государственный строй Древней Руси, несомненно, был подвержен влиянию Византии, в которой идеалом церковно-государственных отношений была «симфония властей».
Одним из выразителей идеи симфонии Церкви и государства был император Юстиниан, живший в VI веке. Он известен как строитель знаменитого храма Святой Софии Константинопольской, а также как ревностный борец с язычеством и церковными расколами. Юстиниан выразил идею, которая в течение веков стала определяющей как для Византийской, так и для Российской империи. Согласно его мысли, есть два величайших блага, дарованных людям от Бога — священство и царство. Первое заботится о делах божественных, второе — о делах человеческих. В их связи и согласии состоит благоденствие государства.
В Византии эта симфония часто нарушалась императорами, которые в ущерб церковным интересам претендовали на решающую роль в устройстве церковных дел. Симфония же в древнерусском государстве осуществлялась в более правильных формах. Многие историки отмечают, что в тот период на Руси существовала небывалая в истории Православия гармония власти и Церкви.
Князь Владимир после крещения вводит систему социальной защиты беднейших слоев населения, приступает к бурному строительству храмов и школ при них. Он издает свой «Устав», который предоставлял Церкви широкие гражданские права и полномочия. Помимо этого, как сообщает летописец, Владимир часто собирал у себя в палатах епископов и советовался с ними в делах государственных.
Владимир примером собственной жизни старался указать своим подданным на евангельские идеалы. Так, проявляя любовь к ближнему и «боясь греха», Владимир не хотел наказывать даже преступников. Злодейства умножились и епископы указывали князю, что строгие меры правосудия необходимы. Послушав их, он стал наказывать преступников, но весьма осторожно и без жестокости.
Дальнейшее развитие «Устав» Владимира получил в «Русской правде» Ярослава Мудрого. В этом законодательном сборнике юридические правила тесно связаны с религиозно-нравственными. Все преступления нравственного характера, а также семейное право передаются церковному суду. Князь, согласно закону, становится главным защитником правды и справедливости в государстве. Одновременно и от него самого требуется пример справедливости и нравственности. Историки указывают на то, что семейное право России опиралось на основные положения этого устава около девяти веков, вплоть до революции 1917 года.
Венцом церковно-государственных отношений стало правление внука Ярослава Мудрого — Владимира Мономаха. Его «Поучение к детям» свидетельствует, насколько глубоко в сознание образованного русского человека вошли к тому времени основные христианские понятия. Оно проникнуто кротостью, добротой и любовью. Мономах решительно выступает против пролития крови, указывая на единственно надежный путь победы над противником — путь покаяния, слез и милостыни. Он отвергает смертную казнь, о чем и не помышляли в то время на Западе. Он учит не пренебрегать бедными, давать милостыню, никого не обижать, постоянно творить молитву и иметь основой всей жизни страх Божий.
К тому времени церковные законы считались непререкаемыми. Церковь воспринималась властью как органическая часть общества, его необходимая опора. Часто духовенство активно противодействовало княжеским междоусобицам, вменяя себе в обязанность содействовать примирению враждовавших сторон. Например, Святослав, младший брат киевского князя Изяслава, прогнал брата из столицы и сам занял великокняжеский стол. После победы он устроил пир, куда был приглашен и преподобный Феодосий. Однако Феодосий не только отказался от трапезы, но и не согласился поминать Святослава в молитвах, пока тот не примирится со своим старшим братом.
Церковь во всех спорных делах всегда выступала не как власть имеющая, а как воплощение «кроткой силы Христовой». Поэтому нравственный авторитет Церкви был очень высок. А он, согласно «Русской правде», стоял выше земной власти.
