На почве сращивания банковского и промышленного капитала возникает и развивается непосредственная личная связь, «личная уния» руководителей банковских и промышленных монополий. Директоры банков становятся членами руководящих органов промышленных предприятий и, наоборот, руководители промышленных монополий входят в число членов правлений банков.
Банковский воротила и промышленный туз настолько срастаются, что становится невозможным определить, к какой из этих категорий относится тот или иной магнат капитала. Крупнейшие монополистические объединения в банковском деле, промышленности, торговле, в самых разнообразных отраслях капиталистического хозяйства возглавляются крайне ограниченным кругом лиц.
Рост монополий, и финансового капитала приводит к тому, что в каждой капиталистической стране ключи хозяйственной жизни сосредоточиваются в руках немногочисленной кучки банкиров и монополистов-промышленников. Судьбы страны вершат немногие крупнейшие финансовые, и промышленные монополисты, всесильная финансовая олигархия (греческое слово «олигархия» означает господство немногих).
Подавляющая масса ценностей контролируется ничтожной кучкой магнатов капитала. Так, в Англии менее 2 проц. собственников владеет 64 проц. богатства страны. В США 1 проц. собственников держит в своих руках 59 проц. всего богатства страны.
В руках немногих крупнейших воротил капитала сосредоточивается судьба всего капиталистического мира. Один из крупнейших деятелей капиталистической Германии первой четверти XX века, директор электротехнического треста АЭГ Вальтер Ратенау, однажды откровенно заявил: «Триста человек, знающих друг друга, руководят хозяйственными судьбами мира и назначают своих преемников из своего же круга».
