Матрос на ганзейском судне —

сословие.

Подмастерье суконной лавки в Париже —
сословие.

«Земля» был обычным термином для обозначения государства на протяжении всего киевского периода. Понятие правительства выражалось термином «волость», по‑церковнославянски – «власть»; именно в этой форме это слово с соответствующим дополнительным значением употребляется в современном русском языке. Термин «княжение» обозначает правительство в его исполнительном аспекте; он более или менее соотносится с понятием «высшей исполнительной власти». Нужно отметить, что все три термина – «земля», «волость» и «княжение» – использовались не только в абстрактном значении, но и обозначали данное государство и его правительство. В этом конкретном смысле все три термина почти синонимичны.К этому перечню основных древнерусских политических терминов можно добавить также «господин». Этот термин употребляли в различных значениях – для обозначения владельца земли, или владельца рабов, или хозяина поместья, а также монарха, носителя верховной власти.Таким образом, по существу каждая древнерусская земля была городом‑государством в классическом смысле этого термина. Примечательно, что в скандинавских источниках Русь называется Gardariki («Царство Городов»). Поскольку старославянское слово «град» (по‑русски «город») обозначало как город, так и крепость, скандинавское название Руси часто толкуется как «Царство Замков». С этой интерпретацией едва ли можно согласиться. Не «замки» на Руси должны были произвести впечатление на скандинавских гостей, а ее города. Несомненно, норманны видели больше замков в Западной Европе, чем на Руси, которые производили большее впечатление, поскольку были построены из камня. Но нигде в Центральной и Западной Европе того периода они не могли увидеть так много городов, как на Руси, и, особенно, нигде на Западе они не могли найти городов, столь влиятельных в политическом отношении.С приходом Рюрика в Новгород, а позднее – Олега в Киев, княжеское господство было наложено на подобную систему городов‑государств. Это внесло элемент индивидуальной власти в правление, но не только. Сила каждого князя заключалась в его личной армии – дружине. С дружины он мог защищать город от любых нападений извне. В то же время, однако, он мог использовать дружину для навязывания своего господства какому‑либо городу.Княжеский двор при поддержке личной армии князя постепенно становился ядром нового управления. Оно представляло собой насаждение представления о наследственном управлении государством и в какой‑то мере имело результатом некоторую степень слияния общественного «земельного» права с частным «княжеским» правом. Однако будет ошибкой полагать, что власть князя распространялась исключительно на земельные владения. У нее были также и государственные аспекты, особенно после обращения Руси в христианство и благословения княжеской власти Церковью. Но представление о том, что князь является главой государства, а не только господином своих домашних, не было вовсе чуждым для русских даже до обращения. Представление о полновластии князя, должно быть, отчасти явилось следствием хазарского влияния, и примечательно, что хазарский титул верховного правителя –  каган – был присвоен русским правителем Тмутаракани, а позднее использовался теми киевскими и черниговскими князьями, которые контролировали или пытались контролировать этот город.

Реформа 1861 года была "новым стартом" для России. Ведь что есть вообще реформа? Я считаю, это попытка политической элиты путём перестройки сохранить власть, а не только у реформ был положительный посыл. Не были и исключением реформы Александра II.
"Великая реформа 1861 года" ( "Крестьянская реформа") довольно-таки противоречива. Александр II, как известно, старался во многом походить на европейские державы и тем самым, он считал, что с лёгкостью завоюет авторитет у простого русского народа. Российская Империя одна из самых последних отменила крепостное право. Так бы, я думаю, что если не отменяли так называемое рабство в Европе, то и у нас бы реформы такого рода не было. Но чтобы не выглядеть "отсталым" в глазах глав европейских держав, Александр II пошёл на отчаянный шаг, называемый "Крестьянской реформой". Скорее, наш император думал о своей репутации у соседних государств, нежели о народе, хотя, мне кажется, что для народа это тоже был шаг вперёд. Поэтому оценка этих изменений весьма противоречива. Но если бы, я считаю, не боязнь Александра II потерять авторитет, то не было бы, наверное, свободы. Но, мне кажется, проблем после этой реформы меньше не стало, и если бы не Александр II, то скорее всего другая глава России провела бы такую реформу.