Становление и развитие различных исторических конструкций и моделей являлись предметами или, если хотите, ареной бурных научных дебатов и обсуждений.
И тем не менее по-настоящее время остается открытым вопрос о генезисе цивилизаций, их древнейших истоках и роли в межцивилизационном диалоге великих культур и сообществ.
Поэтому сам выход статьи Нурсултана Абишевича Назарбаева "Семь граней Великой степи" уже можно позиционировать как новый взгляд на степную цивилизацию, историческое древнейших народов, населявших территорию Евразии.
Историческая наука за последние 25-30 лет путь от понимания степной цивилизации как сообщества "диких племен" через цивилизованные протогосударства кочевников до современной цивилизационный трактовки истории тюркских народов.
В этом значительном процессе строго прослеживаются тенденция гуманизации исторической науки, трансформация этнических ценностей в общечеловеческие, в целом деполитизация всего комплекса исторических событий.
Модернизация исторического сознания фактически обозначает переход от формулы "история учит" к формуле "история показывает". А по сути это означает демонстрацию позитивного взгляда на историческую панораму событий нашего народа.
В статье Глава государства выделяет семь граней Великой степи. Тем самым расширяются как горизонты, так и социальные пространства, сопровождавшие становление казахской идентичности племен и родов евразийской степи.
Очень важно, что в архитектонику Великой степи вошли как социокультурные, так и хозяйственные технологии, в том числе культивация природных ресурсов.
Это показывает, каким был многообразный и богатый мир древнего кочевника, какими путями он интегрировался с глобальными общечеловеческими тенденциями развития.
Преломление великого исторического должно иметь достойное отражение в современных научных, образовательных и культурных традициях.
Поэтому хотелось предложить также пересмотреть концептуальные основы таких предметов, как история, философия, культурология, социология, литература, а также провести радикальные изменения в осуществлении музейного дела в стране
Здравствуй, моя любезная Марфа Ильинична!
Прибыл я в новый город Питербурх, что царем нашим на море Балтийском построен и на голландский образец поименован. Смотреть в городе этом пока не на что, пусть государь наш и говорит, что теперь столица государства русского здесь будет, но где же этому болоту сравниться с золотой Москвой, где бывал я лет пять тому назад? Разве что корабельных верфей таких, как в Питербурхе, не видал я прежде.
Всех приглашенных дворян созвали на ужин, который зовется, опять же по-заморскому, ассамблеей. Было там много чудного, чего не видал я прежде. Жалею, что не взял тебя с собой, потому как всем женам и дочерям дворянским пошили немецкие платья с шлёпами, а ты же хотела такое и просила меня. Мне ж кафтан выдали, говорят - французский, под названием жестокюр, или жустокор, я не запомнил, как именно, и шляпу треугольную. Давали напиток чёрный, африканский, а может быть, арапский, называется кофий. Напиток этот горький настолько, что пальцы на ногах мои в кулачки свернулись, но он вливает бодрость, после него хочется бежать и плясать.
Перед посещением сей ассамблеи всем нам велено было посетить цирюльника. Государь наш сам бороду сбрил и другим с бородой ходить не велит, одни лишь усы оставить разрешает. Поэтому, когда приеду я в поместье наше деревенское, ты не удивляйся, я латинскую веру не принял - теперь и православным без бороды ходить велено. Другие возмущались, а мне даже и приятно - борода все же чешется, и капуста в ней застревает, и без неё удобнее.
Приеду скоро, смотря, будут ли лошади на ямских подставах, и не размокнут ли дороги. На следующую ассамблею и тебя возьму обязательно.
Твой любящий муж,
Прохор Алексеевич Заславский
