«Один богач умер, находясь за морем, и нужно было вынуть из тела внутренности, чтобы отвезти их на родину и там похо-
ронить. При вскрытии сердца не обнаружили. Но когда отпер-
ли его сундук с сокровищами, то в нём оно нашлось».
О каких представлениях средневекового человека свиде-
тельствуют эти истории?

За многие столетия со дня смерти царя Ивана IV Васильевича Грозного, ни в отечественном общественном сознании, ни в научной литературе так и не установилось какого-либо однозначного, тем более единого мнения о личности и деятельности государя. Разные точки зрения возникли уже при жизни царя. Так, князь А.М. Курбский, бежавший в 1564 г. из России в Литву, стал первым обличителем Ивана IV. Именно Курбский оказался автором концепции «двух Иванов»: в 1550-е гг. — благочестивый православный царь, участник созидания Святорусского царства; в 1560–1570-е гг. — предатель христианских истин, разрушитель Святорусского царства, тиран, убийца. В официальном летописании царь, наоборот, прославлялся как великий христианский государь.

При этом следует отметить, что уровень развития у таких племен производительных сил (уже знакомых с употреблением металла) был выше, чем у охотников и рыболовов эпохи мезолита и неолита.

Хотя отдельные общества, основанные на экономике присваивающего типа, могли достигать сравнительно высокого уровня развития, в целом это направление хозяйственной деятельности представляется тупиковым, ограничивающим возможности общественного прогресса. Народы, которые занимаются только рыболовством и охотой, пребывают вне той точки, от которой начинает отсчет действительное развитие. Видимо, не случайно ни в одном обществе охотников и рыболовов государство не возникло.

Второй важной предпосылкой появления прибавочного продукта было освоение металлов. Однако, хотя металлические орудия значительно увеличили производительность труда, между их появлением и появлением регулярного прибавочного продукта отсутствует прямая зависимость. В обществах, находившихся в различных природно-хозяйственных условиях, значение каждого из последовательно появляющихся металлов и появления металлов вообще было неодинаковым.

Полинезийцы достигли рубежа классового общества, не употребляя металла, в цивилизациях Американского континента роль медных орудий был незначительной, на Ближнем Востоке разложение первобытнообщинного строя, вероятно, началось еще в конце периода неолита и уж во всяком случае никак не позднее энеолита. В то же время в лесной полосе Евразии только внедрение железных орудий позволило получать в значительных размерах регулярный излишек средств существования.

Таким образом, освоение металла, не будучи универсальной предпосылкой появления прибавочного продукта, явилось, по крайней мере в производящих обществах Старого Света, важнейшим условием дальнейшего развития производительных сил, а следовательно, и роста производимого прибавочного продукта. Не случайно в тех обществах, которые раньше других перешли к скотоводству и земледелию и освоили металлы, экономическое и общественное развитие шло наиболее быстрым темпом.

Однако прибавочный продукт был начать оказывать разлагающее влияние на тогдашнее первобытное общество лишь в тех случаях, когда были реальные возможности реализовывать его и перераспределять. Это происходило через обмен и общественное разделение труда.