ответьте на вопросе , которые написаны на изображении

Наша главная цель была аккра, но т. к. у нас не было провизии, пресной воды нам пришлось заплыть в порт александрии. и как жаль что, так не надолго. " как оно прекрасно, когда нам освещает путь маяк александрииский"- говорил мой художник: " пиши, и пиши нигде нет таких великолепных пейзажей" когда мы проплывали фарватор у нас захватывало дух. он был высокий, примерно 120-140 метров только маяк, а еще его окружало три 30-ти метровые башни, украшенные огромными статуями тритона. пока наш корабль загружали провиантом, мы вошли в город и нам сразу показалось, что все здания маленикие. наша главная цель была аккра, но т. к. у нас не было провизии, пресной воды нам пришлось заплыть в порт александрии. была серидина ночи, мы шли по улицам александрии, а арабские барды голосили сладкую музыку. наконец мы нашли приют у местной жительницы, около главной площади. на утро мы собрались пойти на окраину города, говорили что там завершается строительство александрийской библиотеки. и по правде сказать, мы опять были удивлены. опять мой ходожник воскликнул: " как будто маяк упал! ". она была длинная, но не высока. наша экскурсия была коротка, т. к. надо было уезжать в аккру.

За два года между 18 фрюктидора V года (1797 г.) и осенью 1799 г., обнаружилось, что Директория потеряла всякую классовую опору. Крупная буржуазия мечтала о диктаторе, о восстановителе торговли, о человеке, который обеспечит развитие промышленности, принесет Франции победоносный мир и крепкий внутренний «порядок»; мелкая и средняя буржуазия - и прежде всего купившее землю и разбогатевшее крестьянство - желала того же; диктатором мог быть кто угодно, только не Бурбон. 

Парижские рабочие после массового разоружения их и направленного на них свирепого террора в прериале 1795 г., после ареста в 1796 г. и казни Бабефа и ссылки бабувистов в 1797 г., после всей политики Директории, направленной всецело на защиту интересов крупной буржуазии, особенно спекулянтов и казнокрадов, - эти рабочие, продолжая голодать, страдать от безработицы и от дороговизны, проклиная скупщиков и спекулянтов, конечно, ни в малейшей степени не были склонны защищать Директорию от кого бы то ни было. Что касается пришлых рабочих, поденщиков из деревень, то для них действительно был только один лозунг: «Мы хотим такого режима, при котором едят» (un regime ou l'on mange). Эту фразу полицейские агенты Директории частенько подслушивали в предместьях Парижа и докладывали своему обеспокоенному начальству. 

За годы своего правления Директория неопровержимо доказала, что она не в состоянии создать тот прочный буржуазный строй, который был бы окончательно кодифицирован и введен в полное действие. Директория за последнее время показала свою слабость и в другом. Восторги лионских промышленников, шелковых фабрикантов по поводу завоевания Бонапартом Италии, с ее громадной добычей шелка-сырца, сменились разочарованием и унынием, когда в отсутствие Бонапарта явился Суворов и в 1799 г. отнял Италию у французов. Такое же разочарование овладело и другими категориями французской буржуазии, когда они увидели в 1799 г., что Франции становится все труднее бороться против могущественной европейской коалиции, что золотые миллионы, которые Бонапарт присылал в Париж из Италии в 1796-1797 гг., в большинстве расхищены чиновниками и спекулянтами, обкрадывающими казну при попустительстве той же Директории. Страшное поражение, нанесенное Суворовым французам в Италии при Нови, смерть французского главнокомандующего Жубера в этой битве, отпадение всех итальянских «союзников» Франции, угроза французским границам - все это окончательно отвратило от Директории буржуазные массы города и деревни