К середине XIX века кризис земельно-феодальных отношений в России стал очевидным, экономика России неуклонно и закономерно развивалась по пути становления капиталистических отношений. Активно развивалась капиталистическая промышленность - купеческая и крестьянская, однако феодализм мешал её свободному росту, затруднял привлечение наемных работников, сужал рынок сбыта, а барщинная система хозяйства устарела и была помехой развития экономики. И представители буржуазии, даже и некоторая часть либеральных помещиков требовали отмены барщинной системы и перехода к вольнонаемному труду.
«Вотчинная промышленность», в основном мелкое производство, основанная на труде крепостных крестьян, приходила в упадок, а «посессионная промышленность», установленная ещё указом Петра Первого от 18 января 1721 года, в силу которого владельцам фабрик и заводов недворянского сословия разрешалось приобретать крестьян для работы на предприятиях (возник даже особый разряд крепостных «фабричных крестьян», навсегда приписанных к промышленным заведениям без права отчуждения этих крепостных отдельно от самих заводов), показала свою экономическую несостоятельность и была перестроена - владельцы «посессионных предприятий» получили право увольнять крепостных, которые затем переводились в разряды государственных крестьян или городских жителей. А после увольнения их охотно брали на предприятия по вольному найму, т.е. в России стал формироваться класс наемных рабочих, так как рост промышленности требовал все больше и больше свободных рабочих рук.
В 30-50-е годы XIX века в России произошел промышленный переворот, но процесс расширения внутреннего рынка проходил значительно медленнее, чем развитие промышленности, так как крепостные крестьяне (более 80 % населения России) не могли быть полноценными потребителями промышленной продукции, кроме того, подавляющая часть населения вела натуральное хозяйство.
Невыгодным становился труд крепостных и для помещиков, некоторые из них предпочитали переводить крестьян полностью на оброк, а затем нанимать для работы на барской земле. Тем не менее, большая часть землевладельцев-помещиков всё более усиливала эксплуатацию крестьян для повышения доходности своих имений, так как России требовалось всё больше товарного хлеба, и помещики старались использовать это обстоятельство для получения прибылей. Но ещё Павел I установил ограничение барщинных дней - не более трех дней в неделю, что чаще всего не соблюдалось, и в черноземных, «хлебных» губерниях барщина была господствующей формой (около 70 % крестьян были «на барщине»).
Часто помещики полностью переводили крепостных на барщину или даже на так называемую «месячину», что опять же характерно для черноземных районов, в губерниях, более «бедных землями», крестьяне в основном «ходили по оброку». При «месячине» крестьянин получал от барина скудный месячный продовольственный паек, и почти всё время работал на барской земле, отрываясь от своего хозяйства.
Алексей Корзухин "Сбор недоимок", 1868К середине 50-х годов XIX века Россия вошла в кризис крепостнического хозяйства, помещики разорялись, крестьяне нищали. Неудача в Крымской войне, усиление рекрутские наборов, увеличение налогов, стихийные массовые выступления и восстания крестьян в 1859 - 1861 годах привели к необходимости принятию мер. И, таким образом, основная причина отмены крепостного права -это кризис феодально-крепостнической системы хозяйствования, военно-техническая отсталость России, рост крестьянских волнений и восстаний. Новые Разин и Пугачев, ни императору, ни помещикам были не нужны.«Прежняя система отжила свой век», - писал историк М.П.Погодин, хотя ранее он был ярым приверженцем крепостной системы.
Отметим, что еще задолго до отмены крепостного права был издан Указ 1803 года о «вольных хлебопашцах», 1842 года об «обязанных крестьянах», а в 1847 году император Николай I «даровал» крепостным право выкупа на свободу в случае продажи имения их владельца.
Проведению крестьянской реформы предшествовала длительная работа по выработке проектов законодательных актов об отмене крепостного права, в начале января 1857 года по указанию Александра II был образован Секретный комитет, которому и поручалась разработка основного проекта. Понятно, что идея отмены крепостного права встретила сильное сопротивление со стороны крепостников-помещиков, Комитет не торопился приступать к выработке необходимого документа, а члены Секретного комитета даже пытались противодействовать предложениям императора.
его основными занятиями были:
Пресса якобинцев была самой массовой и влиятельной. Но и в той блистательной плеяде имен, которыми представлена журналистика Великой французской революции, имя Жан-Поля Марата не знает себе равных. Известный историк Е.В.Тарле, посвятивший Марату специальное исследование, отмечает, что главным достоинством этого журналиста и революционера была его естественная близость к народу, интересы которого стали смыслом жизни Марата. «Марат оказался не только для своего времени, для 18 столетия, но, смело можно сказать, и для последующих долгих десятилетий единственным публицистом Франции не только писавшим для широчайших народных масс городов, но и услышанным этими массами».
Сравнивая Марата с известными журналистами этой эпохи, Демуленом и Эбером, Тарле подчеркивает, что популярность буржуазной «Революции Франции и Брабанта» с её бойкостью и развлекательно-революционным пафосом и плебейский «Пер Дюшен» с её злоупотреблением сквернословием и жаргоном была несравнимо меньшей рядом с всеобщей любовью к «Другу народа». Это выделяет его не только среди журналистов, но и в ряду всех лидеров революции вообще. «Марату удалось то, что не удавалось в такой мере решительно никому из первостепенных деятелей Французской революции, даже наиболее искренно демократически настроенных: «Народ, тот самый «добрый парижский народ», для которого писал Марат, признал его своим, никогда не считал его «господином», каковым для парижской массы всегда был и остался, например, хотя бы тот же Робеспьер, неподкупный, чистый и честный революционер».
Секрет популярности Марата Две вещи сделали его истинным другом народа:
1) то, что он всегда и, прежде всего, бесстрашно и настойчиво защищал интересы «маленького человека», бедняка или санкюлота, как говорили в те дни в Париже понятный народу и одновременно «зажигательный», по определению жирондистов, язык газеты Марата.
В отличие от большинства лидеров революции Марат не был оратором. И, тем не менее, его слышал весь Париж. Газету «Ами дю пёпль» («Друг народа») грамотные парижане читали вслух для своих собратьев почти с первых дней революции. Сразу же после взятия Бастилии Марат обратился в комитет своего округа с выделить средства на типографский станок и печатание газеты. Он не мог печатать газету на свои деньги, как это делали буржуазно-монархистские деятели типа Мирабо или Бриссо, так как денег у него не было: он был врачом, лечившим бедняков (в этом смысле можно проводить параллель между ним и Ренодо). В 1789 году Марат был уже зрелым человеком, имевшим сформированное мировоззрение, последователем Руссо и Монтескье, противником абсолютизма. Он встретил революцию во всеоружии идей борьбы за новый мир. Сам он писал в номере от 2 марта 1793 года: «Я имел к моменту революции уже сложившиеся убеждения… Я решил обнародовать свои идеи в печати и основал «Друг народа».
Газета стала выходить с 12 сентября 1789 года. На фоне восторженных приветствий революции, лившихся со страниц парижской прессы этих дней, голос «Друга народа» прозвучал резким диссонансом. Марат сразу же выступил против тех, кто решил ограничить революцию её первыми формальными достижениями, будущих предателей Лафайета, Мирабо, Бриссо, Неккера, Бальи. С самого начала и до последнего дня своей жизни он был беспощаден к тем, кого подозревал. Буржуазные историографы и многие современники Марата обвиняли его в излишней подозрительности и даже в кровожадности. Но историческая реальность доказывала его правоту, все подозрения «друга народа» оправдывались. Он как будто бы предвидел тайный сговор Мирабо с Людовиком-XVI, будущий расстрел парижан Лафайетом, предательство Дюмурье.
Всего вышло более 1000 номеров газеты «Ами дю пёпль», которая публиковалась ежедневно и рас не только в Париже, но и в провинции. Считают, что тираж газеты Марата составлял 2000 экз., что было значительно меньше, чем у газеты Бриссо (10 тыс. экз.) и, тем более, у «Революсьон де Франсе де Брабан»» (20 тыс,). Но по тем условиям, когда читательская аудитория была ограничена повсеместной неграмотностью, и это было немало. Следует учитывать то, что тогда газета чаще всего покупалась коллективно и, по мнению ученых, содержание каждого газетного экземпляра становилось в эпоху Великой французской революции достоянием в среднем десяти человек. Кроме того, процент неграмотных в тех слоях, к которым по преимуществу адресовался Марат, был весьма велик, и широкую популярность имели публичные читки газет - так называемое устное рас
