Уже в XV веке необходимость государственного единства становится настолько очевидной, что «государственный интерес» начинает рассматриваться как высшее мерило в политике. Этот «государственный интерес» в конечном счете есть интерес господствующего класса в целом. Но он возводится на уровень «общего блага», которое должно осуществляться государством в случае надобности даже путем насилия.
Ради осуществления «общего блага» хороши все средства. Религия перестает играть заметную роль в политике. Политика перестает связываться с моралью. в новейшее время, не говоря уже о более ранних авторах, сила изображалась как основа права; благодаря этому теоретическое рассмотрение политики освободилось от морали...»
Раньше других и наиболее последовательно эти новые взгляды на государство и политику были выражены у Макиавелли.
«Государю, — заключает Макиавелли, — необходимо обладать духом настолько гибким, чтобы принимать направление, указываемое веяниями и превратностями судьбы, и, не уклоняться от пути добра, если это возможно, но уметь вступать и на путь зла, если это необходимо».
О политическом реализме Макиавелли, выросшем из потребностей эпохи, свидетельствует то, что его идеи разделялись крупнейшими политическими деятелями и дипломатами позднего средневековья и нового времени.
Афины.
Рабы считались собственность и не имели прав вообще.
Раб был не только слугою, но и действительно собственностью господина, вещью, предоставленной в произвольное распоряжение господина.
Резкость и жестокость такого положения, которое, говоря строго, равняется полному лишению всякого права, однако, значительно смягчалась, благодаря гуманности и образованности афинян. Умерщвление раба преследовалось судом ; также за истязания рабов в известных случаях подвергали законному взысканию.
Без приговора суда господин не имел права подвергнуть раба смертной казни, хотя наказание господина, если он убил своего раба, состояло только в религиозном покаянии. От жестокого обращения господина раб мог в убежище в храме Фесея, и, не выходя оттуда, просить, чтобы его продали другому господину. В прочих отношениях права рабов, в виду того что они составляли собственность господина, были весьма ограничены. Они не имели право и потому не могли обращаться с жалобой в суд.
Иначе было положение таких рабов иностранца, которые, проживая в Афинах, вели дела на счет своего господина или, за известную подать, промышляли самостоятельно; на них смотрели как на людей свободных и обращались с ними как со свободными.
