Узнав о смерти Антония, Октавиан пролил приличествующую случаю слезу. Попутно он прочитал друзьям отрывки из своей переписки с Антонием, «чтобы они убедились, — по словам Плутарха, — как дружелюбно и справедливо писал он и с какою грубостью, с каким высокомерием всегда отвечал Антоний»[64]. По таким образом утверждению своего доброго имени в глазах современников и потомков, Октавиан отправил к Клеопатре для переговоров Прокулея, того самого, что прибыл к подножию гробницы в минуту смерти Антония. Он велел своему посланцу доставить Клеопатру живой, чтобы ее можно было провести в триумфальном шествии в Риме.
Любопытно, что Антоний успел перед смертью дать Клеопатре совет довериться Прокулею. Но Антоний сделал это напрасно, а Октавиан слишком понадеялся на красноречие своего посланца. Клеопатра отказалась впустить его в гробницу. Прокулей ограничился переговорами, прославляя доброту и милосердие Октавиана и не скупясь на обещания.
В этих трагических переговорах Клеопатра не требовала ничего для себя лично. Она просила лишь ручательства, что египетский трон перейдет по наследству к ее детям. В душе Клеопатры, надо полагать, произошел перелом. Весной она еще могла, мечтая о власти, цепляться за Цезариона, вступавшего в пору зрелости. Но сейчас она помышляла лишь о будущем династии. Себя она в расчет не принимала. Единственный козырь в переговорах с Октавианом — это возможность распорядиться собственной жизнью по своему усмотрению. Однако Октавиан стремился лишить ее этого преимущества. Он посылает следом другого приближенного, Галла, который тоже вступает в переговоры, тоже не скупится на обещания и вовлекает Клеопатру в дискуссию, в то время как Про-кулей приставляет лестницу с противоположной стороны усыпальницы, где находится то самое окно, через которое царица и ее служанки втянули наверх умирающего Антония. Хитрость удается. Прокулей врывается в комнату Клеопатры и успевает выхватить у нее из рук кинжал, которым она пыталась заколоться.
Объяснение:
Племянник М. Шейбанихана Убайдуллахан внес огромный вклад в развитие литературы своими газелями, рубаи, китьа и туюками. Он хорошо знал узбекский, персидский и арабский языки, сочинял стихи на этих языках под псевдонимами „Убайди“, „Убайдулла“ и „Раб Убайди“. Его стихи собраны в трех книгах — диванах
При Шейбанидах развивалась и литература. Особое место в литературе этого периода занимают М. Шейбанихан, его племянник Убайдуллахан, К. Бинои, М. Салих и Мушфики.
Несмотря на то, что вся жизнь Шейбанихана была связана с войной, он находил время заниматься поэзией. Известен диван его стихов. На сегодняшний день многие его произведения растащены в разные страны мира. Например, в настоящее время диван его стихов хранится в библиотеке Стамбула.
Шейбанихан в своих стихах особенно воспевал города Самарканд и Бухару. Например, в одном из стихов он сравнивает Самарканд с раем; городом Бухарой он восхищается как Каабой.
Племянник М. Шейбанихана Убайдуллахан внес огромный вклад в развитие литературы своими газелями, рубаи, китьа и туюками. Он хорошо знал узбекский, персидский и арабский языки, сочинял стихи на этих языках под псевдонимами „Убайди“, „Убайдулла“ и „Раб Убайди“.
Его стихи собраны в трех книгах — диванах. В дальнейшем они были собраны в одну книгу под названием „Куллият“.
„Шейбани-наме“ М. Салиха одновременно является и литературным произведением — дастаном. В узбекской литературе XVI века это произведение выделяется своим высоким художественным уровнем и простотой языка.
Поэт Мушфики, служивший при дворе Абдуллахана II и удостоившийся звания „Малик-уш-шуаро“, в своих стихах беспощадно критикует несправедливость представителей правящих кругов.
