Рабский труд был дёшев, но низкопроизводителен, потому что работали они из-под палки, ничего за свой труд не получали, кроме скудной еды, а о сохранности хозяйского инвентаря вообще не думали, поэтому часто его ломали. К закату рабовладельческого строя уже были созданы достаточно сложные сельхозорудия - плуги с широким отвалом, конные сеялки и т.д. Только большинству хозяев, пользовавшихся рабским трудом, было невыгодно их приобретать - всё равно рабы, которым было по барабану устройство этих орудий, их сломают. Было гораздо выгоднее давать рабам простой и дешёвый инвентарь по принципу: сломают - не жалко.
Когда в 1015 году Владимир Святой умер, люди из его ближнего круга разобрали между двумя клетями в его дворце, завернули князя в ковер и, спустив веревками на землю, отвезли в церковь. Разобранное в место, разумеется, тут же заделали. Это не для того, чтобы скрыть его смерть, как пишет летописец Нестор, это для того, чтобы не выносить покойника через дверь. Как известно: выносить плохого покойника через дверь никак нельзя, ибо он может вернуться. А вот так, через пролом в стене, который сразу заделают, гораздо надежней. Покойник уже не сможет найти дорогу назад. Не сможет вернуться и вредить живым. Вот и выходит, что и самые близкие люди считали равноапостольного князя Владимира упырем. А как поступать с упырями – известно: осиновый кол. К сожалению, эта необходимая мера предосторожности не была принята, и в результате случилась трагедия.
Завещания Владимир не оставил и таким образом накалил ситуацию. Вообще-то все понимали, что законным наследником престола мог быть только старший сын Владимира Святополк. Он был даже дважды законный: сын Ярополка и сын Владимира. Потому Святополк и сел в Киеве. Но незадолго до своей смерти Владимир послал князя Бориса (сына от гречанки Анны) воевать печенегов. Дружина была в его руках. Узнав о смерти отца, он сделал провокационный жест: двинул войско на Киев. Но, не дойдя до него, отпустил дружину. Ему говорили: ты что, возьмем Киев. Но он лишь молился. А если бы вел себя как положено полководцу в языческой стране (христианству на Руси не было еще и двадцати лет), то не было бы святых мучеников Бориса и Глеба. Хотя, возможно, был бы мученик Святополк.
