3 задание: Напишите в тезисной форме эссе о последствиях реформы 1867- 1868 годов ( не менее б тезисов) очень умоляю ​

Живопись, архитектура, скульптура Основные тенденции искусства в это время — переход от барокко (сере­дина XVIII в.) к классицизму (вторая половина века), победа светского искусства, создание государственных учреждений искусства (Академии художеств в 1757 г., Эрмитажа в 1764 г.). Изобразительное искусство. При Петре I в России появляется гравюра, одним из ярчайших представителей которой был А. Ф. Зу­бов. Основными жанрами живописи были исторический (А. П. Но­сенко, Г. И. Угрюмов), портретный (И. Н. Никитин, А. П. Антропов, И. П. Аргунов, Ф. С. Рокотов, Л. Г. Левицкий, В. Л. Боровиков­ский), пейзажный (С. Щедрин, М. Иванов), сцены из народной жиз­ни (М. Шибанов). Народная живопись развивалась в виде лубоч­ных картинок. XVIII в. — время появления русской скульптуры (в том числе из-за государственных нужд), в которой сначала господствовало барокко (бюсты Петра I и А. Д. Меншикова Б. К. Растрелли), а со второй по­ловины века — классицизм (памятник Петру I — «Медный всадник» скульптора Э. М. Фальконе). Великие русские скульпторы XVIII в. — Ф. И. Шубин (бюсты М. В. Ломоносова, Павла I, статуя «Екатери­на II — законодательница»), М. И. Козловский (памятник А. В. Суво­рову, статуя Самсона для большого каскада фонтанов в Петергофе). Среди тенденций развития архитектуры выделяются: господство гражданской (светской) архитектуры (особенно го­сударственных учреждений и общественных зданий); переход к регулярному градостроительству и ансамблевой за­стройке городов; переход от барокко — нарышкинского и петровского (Петро­павловский собор и здание Двенадцати коллегий Д. Трезини при Петре I, Зимний дворец и Смольный институт в Петербурге, Большой Екатерининский дворец в Царском Селе, Большой дворец в Петергофе В. В. Растрелли) — к классицизму второй половины XVIII в. (Дом Пашкова в Москве и Михайловский замок в Петербурге В. И. Баженова, здание Сената в Московском Кремле, Московского университета и дома князей Долгоруких М. Ф. Казакова, Таврический дворец И. Е. Старова) и сентимен­тализму (парки конца XVIII в.). После Манифеста о вольности дворянской 1762 г. появляется архитектурный и культурный феномен дворянской усадьбы. Вывод: новый подход государства к науке, образованию и культуре и распространение европейских образцов позволили вывести русскую культуру в XVIII в. на качественно новый уровень, создать фундамент для золотого века русской культуры.

 Я знал, что когда вырасту, так жить не стану, что все это дело надо будет существенно подрихтовать. Но расти в это время было куда лучше, чем детям следующего поколения, к которым ельцинская власть проявила просто зверскую жестокость.

При Брежневе не вымогали деньги в школе, а тех, кто не нес, учителя не доводили до самоубийства, как сейчас. При Брежневе была куча всяких кружков для мелкоты – и все бесплатно, кстати. При Брежневе преступность была в 10 раз ниже, чем в Европе, и в 100 раз ниже, чем сейчас в России. Мы спокойно гуляли по улицам, ничего не боясь – сейчас ребенок живет в ситуации запредельного повседневного риска. Даже деньги у малышей редко отымали, а грохнуть и ограбить старушку никому не приходило в голову: и западло было, и не нужно.

Были у этого времени и недостатки. Брежневское поколение видело на своем веку много зверств, и очень хотело оградить от этого своих детей и внуков. Оно понимало, что кровь, насилие, разорение боль и несправедливость следуют сразу же после провозглашения всяческих гуманных идей. Это подсказывал опыт, а объяснить, почему это так, оно не могло своим не имевшим подобного опыта детям. Поэтому оно просто старалось всех ребят, у которых видело комиссарский блеск в глазах, по-тихому приструнивать и прижимать, чтобы и не задавить, но чтобы и не раскачали ситуацию. Поэтому Андропов высылал всяких писателей, которые подкидывали идейки, под которые можно оправдать резню и ограбление, поэтому сажали по психушкам особо буйных шизофреников типа Новодворской, Гамсахурдии, Эльчибея или Ландсбергиса. Поэтому пытались отговорить Сахарова от публичных демаршей, и в конце концов отправили его скандалить в Горький.

Нам это не нравилось. У нас не было того опыта, который появился сейчас, после их смерти, когда все, чего они так боялись, реализовалось наяву потому, что сдерживать стало некому. Нам хотелось свободы, рисовки, хотелось снести все это, которое мешает нам показать нашу крутость и превосходство. Хотелось снести нафиг этот дедовский режим, на фиг там разбираться в какой-то их правоте, за нами будущее. И снесли ведь… У меня природный консерватизм в какой-то момент взял верх над юношеской агрессивностью, и в 1992 году я довольно быстро из стандартного демвождя эволюционировал в ответственного политика. А ребята поглупее до сих пор еще не пришли ни к какой адекватности.