У казахов использовались и конусообразные юрты, которые были известны как калмыцкие. Но их казахи ставили в редких случаях. Самым почетным местом в юрте считался төр — место напротив входа. Сюда усаживали самых уважаемых и почетных гостей. Находящийся Изготовление кошмы. в юрте гость, вне зависимости от религиозной или национальной принадлежности всегда находился под защитой хозяина. В 30—50-х годах XIX века у казахов наметилась устойчивая тенденция строительства постоянных оседлых жилищ. Зимние жилища казахов, которыми очень дорожили, назывались кыстау. Они располагались на самых плодородных землях. Здесь, как правило, находились родовые захоронения. Рядом с кыстау степняки имели посевы и сенокосы. Они покидали зимние жилища лишь только в тех случаях, когда имела место массовая смертность людей или падеж скота. Кыстау строились из разных материалов: камня, дерева, дерна и самана. К концу XIX века местное население стало строить дома с двускатными крышами. В доме устанавливали печь с казаном. Проем окна затягивался бычьим пузырем. Зимние жилища состояли из двух частей, разделенных печью: входная (ауыз уй) и жилая (тор) части. Над земляным полом жилой комнаты возвышался нар — небольшое деревянное возвышение. На рубеже XIX—XX веков количество комнат у зажиточной части казахов увеличивается до 3—4. В это же время появляются срубные дома с деревянными полами. Как правило, их изготовляли русские плотники. Казахи топили юрты, зимние жилища исключительно хворостом и тезеком (кизяк). По обычаям степняков строго запрещалось рубить живое дерево. Помещения для скота и людей вплотную примыкали друг к другу. Скученность построек была удобна ввиду частых зимних стуж и ветров. Во дворе у казахов имелась хозяйственная постройка шо-шала (куполоообразное холодное строение). Здесь хранили мясо и другие продукты питания. Оставшиеся на зимовьях домашние животные ночью содержались в помещениях — малкора. В северных, северо-восточных и центральных районах они были крытыми. Часто крышей служил сложенный сверху запас сена.
Одним из ярких представителей христианской интерпретации эволюционной теории в XX в. был французский археолог и палеонтолог, и одновременно католический священник Тейяр де Шарден (1881-1955). Отвергая идею о непосредственном творении Богом первого человека, он считал, что человек - наиболее совершенный результат многотысячелетней эволюции органического мира, в свою очередь развивавшегося из неорганического мира. Тейяр де Шарден различал три последовательные, качественно различные стадии эволюции: преджизнь (литосфера), «жизнь» (биосфера), и «феномен человека» (ноосфера). Духовное начало, сознание, считал ученый, непосредственно заложено в самой материи, присуще уже атомам и молекулам. В животном мире возникает психическая форма сознания, в человеке - самосознание. Сознание целеустремленно, оно является движущей силой эволюции, конечная ее цель - пункт «Омега», символически означающий Xриста. Выходит, что мир, порожденный Богом, движется к своему истоку.
Таким образом, естественнонаучные исследования не привели к утверждению единого взгляда на происхождение человека. Материалистическое и религиозное мировоззрения «включили в свой арсенал» и интерпретировали в соответствующих направлениях эволюционную концепцию.
