Егіншілік қашан пайда болды?​

В процессе роста и расширения археологических исследований в нашей стране, с накоплением огромного количества новых археологических материалов перед советскими археологами остро встают неотложные теоретические вопросы: о познавательной значимости того или иного археологического источника в решении исторических задач, о путях и методах "критики источника", о методах и путях реконструкции того или иного памятника, о его месте в ряду других материалов, позволяющих восстанавливать картину исторического развития данного общества, и т. д., и т. п. Иными словами, ставится вопрос о теоретических основах нашей исследовательской работы, разработке археологической методологии на базе марксистско-ленинской теории. Все эти вопросы, имеющие общее значение для всех разделов советской археологии, почти не подвергались широкому коллективному обсуждению; они решались обычно каждым исследователем в отдельности применительно к его материалу и, не будучи обобщены, оставались даже не сформулированными, воплощаясь лишь в непосредственном исследовании.

Задачей настоящей статьи является постановка на обсуждение таких общих теоретических вопросов применительно к одному виду археологических памятников - памятникам архитектуры. Советские археологи за первые десятилетия своей работы открыли десятки монументальных зданий, принадлежащих разным народам СССР и разным эпохам их истории. Достаточно назвать блестящие открытия С. П. Толстовым целых городов, замков и отдельных зданий древнего Хорезма, выдающиеся памятники Пянджикента, открытые А. Ю. Якубовским, раскопки Б. Б. Пиотровским Тейшебаини, М. К. Каргером - архитектурных памятников Киевской Руси, работы археологов (Б. А. Рыбакова, Н. Н. Воронина, А. Л. Монгайта, А. Д. Варганова, И, М. Хозерова и др.) по памятникам архитек-туры ряда городов Руси периода феодальной раздробленности - Чернигова и Старой Рязани, Суздаля и Владимира, Смоленска и Новгорода,- чтобы понять, какой небывалый размах приобрели работы в данной области, как стремительно ушла вперед советская наука от скудных и отрывочных знаний дореволюционного времени о древнем зодчестве в нашей стране, как неизмеримо возросло количество древних памятников, уже само по себе говорящее о высоких достижениях культуры народов СССР. Несомненно, что это лишь начало нашего научного обогащения,- возможности археологического исследования и новых открытий поистине безграничны, их темп и масштабы будут нарастать.

Развитие промышленности Беларуси в начале XX в. было связано с промышленной революцией. Она означала постепенный переход от ручного к машинному труду, формирование и количественный рост промышленной буржуазии и фабричного пролетариата. В 60—80-е гг. XIX в. окончательно определилась специализация белорусской промышленности — переработка местного сельскохозяйственного, лесного и минерального сырья. В начале XX в. в первую очередь развивалось картонно-бумажиое, спичечное и лесохимическое производство.

Продолжался процесс преимущественного размещения промышленности в сельской местности — ближе к источникам сырья и дешевой рабочей силы. Большинство фабрик и заводов находились в местечках и имениях. Наибольшее развитие получили здесь винокурение и деревообработка.

Большую долю в Беларуси составляло ремесленное и мануфактурное мелкое производство. Широкое распространение получили предприятия, где работали 5—15 рабочих и не было парового двигателя. В 1900 г. на одно предприятие в среднем приходилось 39 рабочих. Самым крупным предприятием во всей Беларуси считалась табачная фабрика Шерешевского в Гродно.

В начале XX в. начинается процесс объединения капиталов в форме акционерных обществ. В Минске действовало акционерное общество спичечной фабрики «Молния» , в Гродно — табачной фабрики «Неман» . Российским и зарубежным акционерным обществам принадлежали льнопрядильная фабрика «Двина» , электрическая станция и трамвай в Витебске.

Активно велось железнодорожное строительство. В крупные железнодорожные узлы превратились Минск, Витебск, Брест, Барановичи, Гомель.

Развитие сельского хозяйства в начале XX в. было связано с проведением аграрной реформы. Она получила название столыпинской по фамилии ее инициатора — премьер-министра России П. А. Столыпина. Ее первоначальным этапом стало разрушение крестьянской общины и закрепление общинных земельных наделов в личную собственность крестьян. Крестьяне могли закрепить землю в собственность в отрубе за счет выделения участка в пределах деревни. Когда крестьянин переселялся из деревни на участок земли за ее пределами, то этот участок называли хутором, а крестьянина — хуторянином. К созданию хуторского хозяйства стремились зажиточные крестьяне, которых называли кулаками. Они стали одним из источников формирования сельской буржуазии — опоры самодержавия в деревне.

Подворное землевладение в западных регионах Беларуси (Гродненская, Минская и Виленская губернии) содействовало закреплению хуторского хозяйства, потому что крестьянская община там не существовала. Ее разрушение осуществлялось в Могилёвской и Витебской губерниях, где крестьяне стремились освободиться от зависимости общины. Для большинства бедняков и середняков завести хуторское хозяйство было невозможно из-за отсутствия или недостатка средств.

Главный феодальный пережиток того времени — дворянско-помещичье землевладение — реформой не затрагивался.

Острейший вопрос с малоземельем крестьян Столыпин предложил решить путем организации добровольного переселения значительной их части в Сибирь, на Дальний Восток, где было много необработанной урожайной земли. Царское правительство предприняло определенные шаги по привлечению крестьян-переселенцев к переезду в азиатскую часть России. Для этого выделялись безвозвратные денежные займы, обеспечивались специальные поезда, готовились пункты приема переселенцев. Однако около 10 % крестьян вернулись назад в связи с недостаточной со стороны правительства и тяжелыми условиями жизни.

Особенностью столыпинской реформы в Беларуси стало введение в 1911 г. земств — выборных органов местного самоуправления в трех белорусских (Витебской, Могилёв-ской и Минской) губерниях. В западных губерниях (Гродненской, Виленской и Ковенской) земства не вводились по причине значительного преобладания среди их избирателей католиков, которых относили к полякам и которым царское правительство не доверяло после восстания 1863—1864 гг.