Главными из них являются Адам Смит, Жан-Жак Руссо и Вольтер. Джон Локк и Монтескье также были известными просветителями.
Эпоха просвещения, когда все эти деятели стали известными, началась в 18 веке. Тогда ученые, наконец, стали работать без излишних трудностей, которые им противопоставляла религия и правительство. Достаточно вспомнить пример Джордано Бруно, чтобы осознать, как к ученым относились раньше.
Для этой эпохи и деятелей, которые сделали ее такой, характерны несколько черт – они подвергали сомнению все существовавшие порядки и нормы. Еще они критиковали и стремились разрушить рамки, ограничивавшие людей, прежде всего религиозные убеждения. Авторитет аристократии и правительства также подвергался сомнению. И наконец, эти просветители искали смысл существования человека.
И еще они твердо верили, что смогут изменить мир в лучшую сторону и принести людям свободу и равенство.
Начнем с Джона Локка – он был одним из главных просветителей Англии. Ему принадлежит понятие табула раса – он считал, что главное в развитии человека – это воспитание, и из него можно вырастить как хорошего, так и плохого человека. Главное – дать достойное воспитание. Также он работал над ограничить власть монарха, но не теряя монархию как тип правления.
Адам Смит – еще один английский мыслитель, известен за свои работы в области экономики. Вольтер был французским мыслителем, и он верил в то, что Бог существует, но какой-либо религии не принадлежит. За такие взгляды Вольтер часто подвергался критике на своей родине. С Вольтером во многом был согласен Жан-Жак Руссо.
Смута и первые Романовы. XVII век
Царь Василий Шуйский недолго усидел на московском троне. В Путивле против него поднял восстание князь Шаховской, в Чернигове – князь Телятевский, в Рязани – местный дворянин Ляпунов. В Польше быстро нашли нового самозванца – Лжедмитрия II, во главе восставших рекомендовавшего поставить беглого холопа Ивана Болотникова. В царстве, охваченном смутой, началась крестьянская война. Заигравшиеся бояре столкнулись, наконец, лицом к лицу с народом. С.Ф. Платонов писал о боярских интригах, вызвавших «интриги» народные:
«Они не раз для своих целей поднимали эту массу. Теперь, как будто приучаясь к движению, эта масса заколыхалась, и уже не в качестве простого орудия, а как стихийная сила, преследуя какие-то свои цели. Олигархи почувствовали, что нити движений, которые они привыкли держать в своих руках, выскользнули из их рук, и почва под их ногами заколебалась. В тот момент, когда они думали почить на лаврах в роли властей Русской земли, эта Русская земля начала против них подниматься. Воцарение Шуйского может считаться поворотным пунктом в истории нашей смуты: с этого момента из смуты в высшем классе она окончательно принимает характер смуты народной, которая побеждает и Шуйского и олигархию».
Восставшая армия И. Болотникова пошла на Москву и с рязанских дворян осадила столицу царства. «Полуцарь» смог набрать служилых людей на севере страны и через пять недель отряды Болотникова отбросили от Москвы. Беглый холоп рассылал по стране письма, в которых поднимал крестьян против бояр и помещиков, требуя отнимать и делить их земли и должности. Ляпунов явился к Шуйскому с повинной. Оставшихся с Болотниковым восставших заперли в Туле, которую войска Шуйского осаждали с апреля по октябрь 1607 года. Крестьянский вождь при захвате кричал: «Придет мое время, я вас закую в железо, зашью в медвежьи шкуры и отдам псам». В железо никто не хотел и И. Болотникова утопили.
Пока войска В. Шуйского стояли под Тулой, польские войска Лжедмитрия II подошли к Москве и стали лагерем у Тушино, не имея достаточных сил для захвата Москвы. «Тушинскому вору» даже не пришлось писать воззвание к борьбе с «полуцарем», чтобы собрать необходимые для штурма силы. Л.Н. Гумилев писал:
«Когда он со своими приверженцами подошел к Москве и стал лагерем в Тушине, множество русских людей: и казаки, и дворяне, и крестьяне – стали перебегать в его стан, предлагать свои услуги, прося денежной награды и милости. Получив от нового самозванца, эти люди с легкостью бежали обратно в Москву и предлагали свои услуги Василию Шуйскому, прося у него то же самое. Называли этих искателей благ и выгод «перелетами».
Ни та, ни другая партия окончательно победить не могла: за Шуйского никто не хотел класть голову, а Тушинского вора поддерживали только поляки и казаки, которых не слишком занимала судьба их патрона. Пользуясь случаем, они в основном грабили население. Русские люди не любят, когда их грабят, и потому города «садились в осаду» – закладывали ворота и не впускали тушинцев. Однако противостоять профессиональным головорезам обыватели не могли. Тушинцы, особенно полки, брали город за городом, крепость за крепостью».
К Лжедмитрию II стекались отбросы со всей Европы, его армия постоянно увеличивалась. Государство Троице-Сергиева Лавра – укрепленный монастырь, закрывавший дорогу в богатые северные города.
В сентябре 1608 года тридцатитысячная польская армия Л. Сапеги осадила монастырь, защищавшийся десятью тысячами воинов, монахов, крестьян. Крепкие стены и личное мужество защитников стали непреодолимым бастионом, который не смогли взять оккупанты. Осада монастыря окончилась ничем – собранные на севере М. Скопиным-Шуйским войска разгромили отряды тушинского вора, который был зарезан в декабре 1610 года.
Москвы М. Скопин-Шуйский, погнавший врага с родной земли в мае 1610 года был отравлен на боярском пиру, как потенциальный конкурент «полуцаря». С.Ф. Платонов писал, что «в Москве, благодаря Тушину, все сословия дошли до глубокого политического разврата».
