Тридентский собор (получивший своё название по латинскому названию города Тренто – Тридентум) рассматривал темы Священного Писания, Первородного греха, Божественной благодати, семи таинств Католической церкви, организации монашеских орденов и чистилища. Постановления собора закрепили традиционные догматы Католической церкви. Высшие церковные иерархи подтвердили символ веры, утверждённый на Никейском соборе (4 век), признали каноническим перевод Библии на латинский язык («Вульгату») и включили в состав Священного Предания второканонические книги. Тридентский собор подтвердил верховенство папы над собором, увеличил власть епископов в их епархиях, ужесточил дисциплину монашеских орденов. По итогам собора было составлено «Тридентское вероисповедание», отныне объявленное единственно верным. Это вероисповедание сразу же приняли в Португалии, Савойе и Венеции, Филипп II Испанский (1556 – 1598) принял его с некоторыми оговорками касательно прерогатив испанской короны в деле назначения епископов и вмешательства в церковную юрисдикцию. В Речи Посполитой решения Тридентского собора были одобрены на Петроковском синоде в 1577 году. Французы официально не признали их, однако галликанское духовенство на генеральном собрании 1615 года постановило присоединиться решениям, принятым в Тренто.
ответ: воть
Объяснение:
При смерти Филиппа Александру было двадцать лет. В его характере воинственность и неутомимая деятельность отца соединялись с пылкою фантазиею и страстною горячностью матери; а превосходное воспитание с ранней юности одушевило его благородными, стремлением к славе, направило его великие дарования к высокой цели. Леонид, храбрый македонский вельможа, воспитатель его детства, развил в нем военными упражнениями физическую силу и ловкость, сделал его выносить трудности походов; потом воспитание его было поручено Аристотелю; этот великий завоеватель в области науки пробудил в юноше возвышенные чувства, научил его презирать чувственные наслаждения, облагородил его пылкую душу, дал его энергии сдержанность. Был у Александра и другой воспитатель, акарнанец Лисимах, приучавший его к роскоши, портивший его сердце лестью; но сначала было незаметно дурное влияние этих внушений. Александр с детства отличался между своими сверстниками ловкостью в военных играх. Известен рассказ, что он укротил дикого фессалийского коня, Букефала, с которым не мог сладить никто, и что потом Букефал служил ему боевым конем; известно, что он избрал себе образцом Ахиллеса и хотел, подобно ему, превосходить всех мужеством. Он был прекрасный юноша, стройный, пылкий, желавший совершать необычайные подвиги, любивший чудесное. «Его резкие движения, от которых развевались его волоса», говорит Дройзен, «его сверкающий взгляд, сила его голоса показывали в нем героя. Когда он был спокоен, он очаровывал кротостью выражения в лице, нежным румянцем, игравшим на его щеках, негою взгляда, даже и тем, что голова его была несколько наклонена влево». Притворство, обман были чужды ему. Он был всегда правдив, прямодушен, любил отвечать доверием на доверие; «он был царь, исполненный возвышенных мыслей, и во всех действиях своих был герой». Он любил друга своей юности, Гефестиона, как Ахиллес Патрокла; но не исполнилось его желание, чтобы нашелся поэт, который воспел бы его, как Гомер Ахиллеса.
