ВООРУЖЕНИЕ АРМИИ ДРЕВНЕГО ЕГИПТА:уже в эпоху Древнего царства – эпоху царей-строителей пирамид в Египте была армия, набранная из свободных крестьян, отдельные отряды которой были вооружены единообразным оружием. То есть армия состояла из воинов с копьями и щитами, воинов с булавами, небольшими топориками и кинжалами из меди и бронзы, и отрядов лучников с большими луками, стрелы которых имели наконечники из кремня. Задачей войска была защита границ и торговых путей от нападений ливийцев – наиболее значимых среди племен «Девяти луков» – традиционных врагов Древнего Египта, нубийцев на юге и кочевников-бедуинов на Востоке. В период правления фараона Снофру войско царя захватило 70000 пленников, что косвенным образом говорит и о численности египетских войск, о совершенстве их тактики, и – об их превосходстве в вооружении!
Поскольку в Египте очень жарко какой-то особой «военной формы» или защитной одежды древние воины не имели. Вся их одежда состояла из традиционной юбки, парика из овечьей шерсти, игравшего роль шлема, защищающего голову от оглушающего удара булавы и щита. Последний делался из бычьей шкуры шерстью наружу, которая, видимо, соединялась в несколько слоев и натягивалась на деревянную раму. Щиты были большими, закрывавшими человека до самой шеи и заостренными сверху, а также несколько меньшего размера, сверху закругленные, которые воины удерживали за ремни, крепившиеся с обратной стороны.
Воины строились в фалангу и двигались на врага, прикрываясь щитами и выставив копья, а лучники находились позади пехотинцев и стреляли через их головы. Подобная тактика и примерно одинаковое вооружение у народов, с которыми в то время сражались египтяне, не требовали какого-то большего совершенства вооружения – побеждали более дисциплинированные и обученные воины и понятно, что это были, конечно, египтяне.
В конце Среднего царства египетская пехота, как и раньше традиционно подразделялась на лучников, воинов с ударным оружием ближнего действия (палицы, дубинки, топоры, секиры, дротики, копья), у которых не было щитов, воинов с секирами и щитами, и копейщиков. Этот «род войск» имел щиты длиной 60-80 см и шириной около 40-50 см, как, например, у фигурок воинов, обнаруженных в гробнице номарха Месехти. То есть в эпоху Среднего царства египтянам было известно глубокое построение из копейщиков, прикрывающихся щитами и построенных в несколько рядов!
Интересно, что войска египтян в это время состояли исключительно из пехоты. Первый случай использования лошадей в Египте засвидетельствован в ходе раскопок города Бухен – крепости на границе с Нубией. Находка относится к эпохе Среднего царства, но хотя лошади в это время уже и были известны, широкого распространения именно в Египте они не имели. Можно предположить, что некий состоятельный египтянин приобрел ее где-то на Востоке и привез в Нубию, но вряд ли использовал ее как тягловое средство.
Что касается лучников-пехотинцев, то они вооружались самыми простыми луками, то есть сделанными из одного куска дерева. Сложный лук (то есть собранный из разных пород дерева и оклеенный кожей) был бы для них слишком сложен в изготовлении, да и дорог, чтобы снабжать таким оружием рядовых пехотинцев. Но не надо думать, что эти луки были слабыми, ведь они имели длину 1,5 м, и более, и в искусных руках представляли собой очень мощное и дальнобойное оружие. Английские луки эпохи Средних веков из тиса или клена, и длиной от 1,5 до 2 м тоже были простыми, но пробивали на расстоянии в 100 м стальные доспехи, причем английский лучник презирал всякого, кто не мог за минуту выпустить 10 – 12 стрел. Правда, тут есть одна тонкость. Прямо в латников они не стреляли, или стреляли лишь на очень близком расстоянии: практически в упор! На дальнюю дистанцию стреляли вверх залпами по команде, так что стрела обрушивалась на рыцаря сверху и поражала не столько его самого, сколько его коня. Отсюда и латы на шее у рыцарских коней сверху! Так что в возможностях египетских лучников, вооруженных луками такого размера сомневаться не приходится, и они вполне могли поражать противников, не защищенных металлическими доспехами, на расстоянии в 75 – 100 м и до 150 м при благоприятных условиях.
Раб считался собственностью, вещью господина; личность его не играла никакой роли ни в государстве, ни в обществе, ни в семье. Все, что он приобретал, считалось собственностью хозяина. Господину принадлежала также власть разрешать и запрещать браки. Греческие писатели оставили нам описания жестокого обращения с рабами. Так, в одной комедии Аристофана мы читаем: «несчастный бедняк, что с твоей кожей? не напала ли на твою поясницу и не изборонила ли тебе спину целая армия дикобразов?» В «Осах» один раб восклицает: «О, черепаха! как я завидую чешуе, защищающей твою спину!» В «Лягушках» есть такое выражение: «Когда наши господа живо чем-либо интересуются, на нас сыплются удары». Наказание голодом было самое обыденное. В случае более тяжкой вины их ожидала тюрьма, бич, розги, виселица, колесование. Участь рабов, занимавшихся в мастерских, была ещё хуже. Рабов-земледельцев заковывали в цепи, которых не снимали и на время работ. Оковы на ногах, кольца на руках, железный ошейник, клеймо на лбу — все это не было редкостью. Сицилийские рабовладельцы своей бессмысленной жестокостью превзошли всех других. Заботы господина о рабах ограничивались самым необходимым: мука, винные ягоды, в иных местах палые и пересоленные маслины — вот пища рабов. Одежда их состояла из куска полотна, превращённого в пояс, короткого плаща, шерстяной туники, колпака из собачьей кожи и грубой обуви. Сицилийские рабовладельцы, не желая кормить своих рабов, разрешали им снискивать себе пропитание воровством и разбойничеством, которое достигло здесь громадных размеров.
В Афинах отношение к рабам было гуманнее и жизнь их более сносной, чем в других государствах. Ксенофонт говорит о чрезвычайной «дерзости» афинских рабов: они не уступали дороги гражданам, и их нельзя было бить из боязни ударить вместо раба гражданина, так как последний здесь внешне не отличался от первого. В Афинах существовал даже известный ритуал для введения раба в семью. Обычай разрешал ему иметь собственность (то, что в Риме носило название peculium); благоразумные хозяева ради собственной выгоды лишь за редкими исключениями нарушали этот обычай. Тот же обычай признавал брак раба законным. В определённые дни рабы освобождались от своих обязанностей: в Афинах таким временем был праздник Anthesterii, посвященный Вакху, когда господа даже служили своим рабам. Раб, бежавший в алтарь или даже просто прикоснувшийся к таким священным предметам, как лавровый венок Аполлона, считался неприкосновенным, но господа заставляли иногда его выйти из храма голодом или огнём. В соответствии с обычаем и закон афинский покровительствовал рабу: виновный в оскорблении или убиении чужого раба предавался суду и платил штраф; своего раба господин мог наказывать по собственному усмотрению, но не имел права убить; если раб убивал господина, (В некоторый городах Греции рабов не кормили, они были одноразовыми, кормили рабов раза два в неделю, бывало даже не кормили 2 недели. Связано это тем что греки считали рабов просто вещью не имевшей не каких прав.).он подвергался обыкновенному суду; раб, недовольный своим господином, мог требовать, чтобы его продали другому. Некоторые из этих облегчений в отдельности существовали и в других греческих городах (peculium, брак, праздники — в Спарте, Аркадии, Фессалии и т. д.), но в Афинах они существовали все вместе. Благодаря этому здесь не происходило восстаний рабов. В других городах рабы нередко восставали. Нимфодор повествует о победоносном восстании рабов на острове Хиос, под предводительством Дримака. И отдельные лица, и целые государства заключали между собой договоры относительно выдачи беглых рабов.
С согласия господина раб мог откупиться на волю. Можно было освободить раба и по завещанию. Когда освобождение совершалось при жизни господина, о нём объявлялось в судах, в театре и других общественных местах; в других случаях имя раба заносилось в списки граждан; иногда свобода давалась путём фиктивной продажи какому-нибудь божеству. Вольноотпущенные (греч. άπελεύθεροι) не становились, однако, вполне независимыми от своих прежних владельцев и должны были по отношению к ним исполнять некоторые обязанности; в случае неисполнения ими этих обязательств они вновь могли быть обращены в рабство. После смерти вольноотпущенника его имущество поступало в распоряжение прежнего господина. Раб мог получить свободу и от государства, за исполнение военной службы или за особо важные заслуги, например за донос о государственном преступлении.
