В начале XVIII столетия от Бухарского эмирата отделяется самостоятельное владение в Ферганской долине с центром в Коканде. Кокандское ханство, обособленное в самостоятельную политическую единицу во второй половине XVIII в. и первоначально состоящее только из территории Ферганской долины, в начале XIX в. превратилось в обширное государство.
Основателем правящей здесь династии Минг в 1709 г. стал узбек Шахрух-бий. Население ханства (сначала оно скромно именовалось бекством) составляли кочевые и оседло-земледельческие племена узбеков, таджиков, кыпчаков и кыргызов. Они редко были между собой в согласии, соперничавшие друг с другом партии то и дело меняли правителей. После смерти Шахруха на престол был возведен его сын Абд-ар-Рахим-бий, которого, несмотря на то, что он имел наследника -- сына Ирдану, заменил брат, затем племянник и т. д., пока наконец не был провозглашен бием обделенный в свое время Ирдана. Все это время государство лихорадило, постоянные междоусобные войны и войны с соседями несли народу одни бедствия.
Когда миновала реальная опасность вторжения джунгарских ханов в Фергану, начали проявляться первые противоречия между кыргызскими и кокандскими феодалами. Борьба кыргызов в 1753--1755 гг. за возврат исконных кочевий в Прииссыккулье и других районах, вызвавшая большой отток кыргызского населения из Ферганы, значительно ослабила здесь их позиции. Плоских В. М. Киргизы и Кокандское ханство. С. 91 Этим не замедлил воспользоваться Ирданабий, стремившийся ослабить политическое влияние кыргызских феодалов в Коканде. В 1754 г. «глава кыргызов» Кубат-бий из племени кушчу, «являвшийся опорой Ирдана-бия», был заподозрен в измене кокандскому правителю во время совместного похода последнего с бухарским эмиром Мухаммед Рахимом в г. Ура-Тюбе. Кубат-бий, попав в немилость Ирданы-бия, охотно откликнулся на призыв кашгарского правителя Юсуфа-ходжи о в борьбе за освобождение от джунгарского ига. В конце 1754 г. он, взяв «своих киргизов, удалился» в Восточный Туркестан, где стал активным участником в политических событиях в этой стране.
Однако вскоре опасность нового вторжения цинской армии вновь сплотила кыргызов и узбеков. События 1758--1959 гг. выдвинули на политическую арену в регионе Аджи-бия -- правителя кыргызского родоплеменного объединения адыгене, занимавшего горную местность между Кокандом и Кашгаром. Перед лицом цинской опасности в июне 1758 г. был заключен «договор дружбы» между Аджи-бием и Ирдана-бием. В 1759 г. в кочевья кыргызов адыгене прибыл посланник цинского двора с предложением установить дипломатические связи с Пекином. Он вручает Аджи-бию «декрет и печать», вероятно, дававшие «некие права» их обладателю... Ободренный таким неожиданным вниманием со стороны соседних правителей и будучи предводителем только одного племени, Аджи-бий решил подчинить своей власти и другие кыргызские племена, в частности, находившиеся в Фергане. В августе 1760 г. в кочевья кыргызов прибыл новый посол цинов Соному Чэлин, который далее проследовал в Коканд. Оттуда он возвратился в Кашгар 7 ноября того же года с послом Ирдана-бия. Узнав от них о противоборстве правителей Коканда и Ходжента, Аджи-бий счел это подходящим моментом для наступления на Фергану. Одним из поводов к походу явилось стесненное положение андижанских и ошских кыргызов, среди которых было немало их собратьев -- беженцев из Восточного Туркестана. Об этом свидетельствовал и факт содержания в плену у Ирданы в 1760 г. брата кыпчакского бия Эмура-Амана. Плоских В. М. Киргизы и Кокандское ханство.
Латвия готова переоценить историю
16 - 17 октября в Латвийском Университете в Риге международная конференция «Вопросы исследования Холокоста в Латвии». Конференция была организована Латвийской Комиссией по истории, Латвийским Институтом истории и Центром еврейских исследований при Латвийском Университете, а также музеем и документационным центром «Евреи в Латвии». В своем обращении к участникам по случаю открытия конференции президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга заявила: «Мы в Латвии серьезно относимся к нашему долгу смотреть на события чтобы понять их значимость и уроки, которые мы должны постичь. В течение десяти лет мы являемся независимыми, и в этот период мы начали переоценивать историю, которая подвергалась идеологическому искажению на протяжении более пятидесяти лет.»
«Это наша вечная печаль и наш вечный стыд, что некоторые события, связанные с этим антигуманным делом (Холокостом) произошли на латвийской земле с участием некоторых наших граждан.»
Участникам конференции была предоставлена возможность не только прослушать доклады, но и принять участие в дискуссиях и помянуть жертвы Холокоста у Мемориала в Бикерниеки неподалеку от Риги, а также посмотреть документальный фильм «Жанис и другие» о евреев Жанисе Липке и тех героических жителей Латвии, которые прятали беженцев из концентрационных лагерей.
Речь президента Латвийской Республики Вайры Вике-Фрейберги на международной конференции «Вопросы исследования Холокоста в Латвии», Рига, 16 октября 2000 года:
http://www.mfa.gov.lv/eng/news/speeches/VVF/VVF001016.htm
Латвийские исследователи открывают разнообразные аспекты вопроса Холокоста
Вклад местных исследователей в обмен мнениями по вопросу Холокоста на конференции был убедительным и столь же разнообразным, как и сам вопрос Холокоста. Латвийские историки продемонстрировали свою готовность и профессиональные глубокого исследования проблемы.
В своем докладе, посвященном историографии исследования Холокоста в Латвии, директор музея и документационного центра «Евреи в Латвии» Маргерс Вестерманис признал, что «первая международная конференция, посвященная Холокосту, которая проходит в Риге, живо доказывает, что в Латвии стала развиваться историография трагедии евреев во время Второй Мировой войны. Изучение этой темы началось не с нуля: события, происходящие в оккупированной Латвии, достаточно часто, хотя и фрагментарно, упоминались в международной историографии Холокоста.» Оглядываясь на истоки и прогресс международного исследования Холокоста, который связан с событиями, происходящими на территории Латвии, г-н Вестерманис подчеркнул значительный вклад латвийских исследователей, которые смогли начать работу в этой области только десять лет назад после падения советского режима. Среди главных достижений латвийских историков до этого времени было освещение проблемы антисемитизма, исследование трагедии Холокоста в провинциальных городах Латвии (по словам г-на Вестерманиса, «во всей историографии Холокоста не имеется аналогов этому уникальному исследованию, поскольку исследователи всегда сосредотачивались только на крупных центрах уничтожения евреев), повышение осведомленности общества по вопросу Холокоста в целом. Эти аспекты, а также исследование точек зрения на Холокост разных социальных групп в и ныне и исследование судеб депортированных евреев, убитых на латвийской земле, Вестерманис называет приоритетными вопросами для дальнейшего исследования Холокоста.
