Танзима́т (осман. تنظيمات — «упорядочение», «уложение») — принятое в литературе название модернизационных реформ (и самого периода их проведения) в Османской империи с 1839 до 1876 года, когда была принята первая османская конституция.[1] Основные принципы реформ были изложены в Гюльханейском хатт-и-шерифе, изданном султаном Абдул-Меджидом 3 ноября 1839 года при вступлении на престол. В отличие от прежних реформ, главное место в Танзимате занимали не военные, а социально-экономические преобразования. Инициатива принадлежала образованной группе бюрократии, которую возглавлял Мустафа Решид-паша, ставший автором Гюльханейского хатт-и шерифа. В течение ряда лет он был послом в Англии и Франции, а затем был назначен министром иностранных дел. Под его руководством был разработан план новых реформ, призванных укрепить центральную власть, предотвратить развитие национально-освободительного движения на Балканах и ослабить зависимость Порты от европейских держав путём при существующего строя к нормам западноевропейской жизни
Объяснение:
Необходимость реформ была вызвана углублением в начале XIX века кризиса Османской империи вследствие роста внутренних противоречий и обострения борьбы европейских держав за господство на Балканах и Ближнем Востоке. Экономический и политический упадок страны, поражения в войнах, сепаратизм окраинных феодалов, недовольство народных масс усилением налогового бремени и устаревшей феодальной системой породили в османских правящих кругах стремление к проведению реформ, которые, не затрагивая основ феодального строя, могли бы империю от назревающей угрозы распада и гибели.
Попытки султана Селима III (1789—1807) и затем великого визиря Мустафы-паши Байрактара (1808)[3] осуществить такие реформы потерпели неудачу. Реформы Махмуда II (в том числе уничтожение в 1826 янычарского войска) содействовали упорядочению государственного управления, форм земельной собственности и сопровождались усилением личной власти монарха, но мало прогрессу турецкого общества.
В то же время общий кризис империи продолжался, а наиболее ярким проявлением этого кризиса были в 20-30-х гг. XIX века неудачные для Турции войны, в которых она лишилась территорий современных Балкан и Греции и с большим трудом подавила волнения в Египте и Курдистане.
В мае 1943 года, когда события на фронте для советской стороны вновь поворачивались к худшему, а Второй фронт еще не был открыт, руководство ВКП(б) пошло на принятие одного из самых сенсационных за годы войны решений. Был распущен Коминтерн, известный всему миру как «штаб мировой революции». Такая идея впервые выдвигалась еще в апреле 1941 года. Тогда она мыслилась как разменная карта в торге с Гитлером. На этот раз важно было как можно скорее добиться укрепления союзнических отношений с западными капиталистическими странами ради расширения их советскому народу в его борьбе. Между тем эти отношения в мае 1943 год совсем не удовлетворяли СССР, причем настолько, что советские послы М. М. Литвинов и И. М. Майский были отозваны из столиц США и Великобритании.
О предстоящем роспуске Коминтерна было объявлено в прессе 15 мая, в самом начале Вашингтонской конференции Рузвельта и Черчилля, от которой зависело, будет ли открыт в 1943 году Второй фронт. Объявление было положительно воспринято в странах Запада, особенно в США, и привело к укреплению отношений этих стран с Советским Союзом.
При обсуждении постановления о роспуске Коминтерна на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 21 мая было отклонено предложение М. И. Калинина сохранить эту организацию и перенести центр ее деятельности в одну из западных стран, например, в Лондон. Отстаивая необходимость роспуска, Сталин говорил: «Опыт показал, что и при Марксе, и при Ленине, и теперь невозможно руководить рабочим движением всех стран мира из одного международного центра. Особенно теперь, в условиях войны, когда компартии в Германии, Италии и других странах имеют задачи свергнуть свои правительства и проводить тактику пораженчества, а компартии СССР, Англии и Америки и другие, наоборот, имеют задачи всемерно поддерживать свои правительства для скорейшего разгрома врага. Есть и другой мотив для роспуска КИ, который не упоминается в постановлении. Это то, что компартии, входящие в КИ, лживо обвиняются, что они являются якобы агентами иностранного государства, и это мешает их работе среди широких масс. С роспуском КИ выбивается из рук врагов этот козырь. Предпринимаемый шаг несомненно усилит компартии как национальные рабочие партии и в то же время укрепит интернационализм народных масс, базой которого является Советский Союз».
Сталинское «якобы» было весомым аргументом. Принимался во внимание и довод старейшего члена ИККИ В. Коларова, который утверждал, что Коминтерн «давно перестал быть на деле руководящим органом. Перестал потому, что изменилась обстановка. Существует СССР, этот новый фактор такой огромной силы, что Коминтерн является архаизмом. Коминтерн был создан в момент революционной бури, но надежды на быструю революцию не оправдались». Распуская Коминтерн, ни Политбюро, ни бывшее руководство КИ не собирались отказываться от контроля и руководства коммунистическим движением в мире. Они стремились лишь избежать их афиширования, доставляющего определенные неудобства и издержки. Вместо Коминтерна в ЦК ВКП(б) был создан отдел международной информации во главе с Г. Димитровым, а после войны был образован Коминформ. Работа, которую до мая 1943 года вел Коминтерн, приобрела еще больший размах.
С 1943 года получило известность сталинское суждение, во многом определившее последующую национальную политику: «Необходимо опять заняться проклятым вопросом, которым я занимался всю жизнь, но не могу сказать, что мы его всегда правильно решали… Это проклятый национальный вопрос… Некоторые товарищи еще недопонимают, что главная сила в нашей стране — великая великорусская нация… Некоторые товарищи еврейского происхождения думают, что эта война ведется за еврейской нации. Эти товарищи ошибаются, Великая Отечественная война ведется за за свободу и независимость нашей Родины во главе с великим русским народом».
