ответ: Уникальный талант Леонардо позволял ему создавать не только безупречно точные с точки зрения техники и анатомии образы, но и передавать тончайшие оттенки эмоций.
Британский историк искусства Кеннет Кларк назвал Леонардо «самой загадочной личностью в истории человечества». Действительно, круг интересов Леонардо поражает своей широтой, но за эту широту художнику приходилось платить. Неуёмный, пытливый ум то и дело заставлял его бросать начатую работу, чтобы полностью отдаться другой, только что захватившей его идее. Эта особенность Леонардо была подмечена ещё современниками, и его биограф XVI века Джорджо Вазари писал, что Леонардо «мог добиться гораздо большего, если бы не его непостоянство. Не успев взяться за одно дело, он оставлял его, чтобы тут же взяться за новое».
Заказчики неоднократно выражали недовольство тем, что Леонардо не доводит до конца начатую работу. Однажды художнику даже пришлось быть ответчиком в скандальном и долгом судебном разбирательстве по поводу невыполнения им условий договора. Леонардо и сам страдал от собственной разбросанности. Приводя на склоне лет в порядок свои бумаги, он не удержался и написал на листе, где одновременно были сделаны несколько набросков и чертежей на самые разные темы: «О, читатель, не проклинай меня за то, что невозможно удержать в памяти сразу столько предметов».
Законченные картины Леонардо можно пересчитать по пальцам. И вместе с тем он был очень известным художником. На современников производило впечатление не только стилистическое совершенство работ Леонардо, но и его творчески мыслить. До Леонардо художники были во многом ремесленниками. Его же работы были непревзойдёнными не только по «механическому» мастерству, но, в первую очередь, по умению решать композиционные проблемы и выражать эмоции через движение.
Сам Леонардо писал: «Изображённая фигура имеет ценность только в том случае, если её движение передаёт состояние души».
Эту сторону творчества Леонардо иллюстрирует удивительная история, рассказанная Вазари. Настоятель монастыря Санта-Мария Делле Грацие возмущался тем, как Леонардо работает над заказанной ему «Тайной вечерей». Художник мог провести едва ли не целый день, стоя в раздумьях перед едва начатой фреской, в то время как настоятель требовал, чтобы он работал «как вскапывающий сад работник».
В конце концов, настоятель Сфорца, тот потребовал от Леонардо объяснений. Леонардо их охотно дал. Он сказал, что никак не может найти лицо, с которого можно писать лик Христа. Та же проблема касалась и Иуды, но её можно считать решённой - голова настоятеля монастыря вполне подойдёт для этого. Герцог весело расхохотался, и инцидент был исчерпан.
