Дати оцінку діяльності «Руської трійці» та оцінити вплив «Русалки Дністрової» на українську культуру.

Судя по рельефным гробничным изображениям, работники вельможеского хозяйства получали довольствие из вельможеских складов и производств - с огородов, пастбищ, рыбных угодий, из житниц, пищевого ведомства (зерно, рыбу, хлеб, овощи, пиво). Мы видим, как земледельцам выдают одежду - короткий передник - и специальное масло для умащения, так как, работая под безоблачным египетским небом при жарком солнце, почти обнаженный земледелец вынужден был смазывать тело каким-либо жировым составом. Были ли у работника помимо хозяйского довольствия какие-то дополнительные средства к существованию, нам неизвестно. 
Но на тех же гробничных рельефах изредка изображается рынок для мелкого обмена, участниками которого были, по-видимому, также труженики вельможеского хозяйства. Здесь шла бойкая торговля: зерно, хлеб, овощи, рыбу обменивали на рыболовные крючки, обувь, зеркала, бусы, другие ремесленные изделия. Мерилом стоимости было зерно или полотно. Наличие такого рынка можно объяснить существованием определенного избытка пищевых продуктов у части тружеников, а также, вероятно, и существованием в ремесленном производстве урочной системы. Норма выработки была, видимо, близка к полной производительной возможности работника, но, выполнив свой урок, он, наверное, мог изготовить дополнительные изделия, которые уже считались принадлежащими лично ему и могли быть обменены на рынке. Если это действительно было так, то работники вельможеского хозяйства могли обладать определенной личной движимостью и распоряжаться ею по своему усмотрению. Царское и храмовое хозяйства эпохи Древнего царства, от которых до нас дошли значительно более скудные сведения, судя по всему, были организованы по тому же принципу. Сейчас наши представления об организации храмового хозяйства становятся более определенными благодаря сенсационному открытию чехословацкой экспедицией архива припирамидного храма Неффиркара в Абу-Сире. Сведений о средних и мелких хозяйствах этой эпохи у нас почти нет. 
Учитывая несомненно большую роль вельможеских хозяйств в экономике страны эпохи Древнего царства, необходимо выявить их связь с царским (государственным) хозяйством. Известно, что в египетских памятниках "собственный дом" вельможи выступает как нечто "внешнее" по отношению к "внутреннему", государственному (царскому) хозяйству. В состав "собственного дома" вельможи входили земли и имущество, унаследованные от родителей. Владельцами такого наследия становились по преимуществу старшие сыновья покойного главы семейства. Вот почему, в частности, младшие братья вельможи вынуждены были служить в его доме, кормиться за счет его хозяйства. Вельможа мог располагать имуществом, полученным по завещанию от других лиц, а также доставшимся ему "за вознаграждение", т.е. купленным. Складывается впечатление, что унаследованным, завещанным, купленным имуществом и землей вельможа имел право распоряжаться по своему усмотрению, как своей полной собственностью, своим достоянием "по истине" (именно из этого достояния вельможа, вероятно, выделял землю и средства на обеспечение своего заупокойного культа, предусматривавшего содержание большого штата заупокойных жрецов при его гробнице). Наряду с достоянием "по истине" вельможа располагал достоянием "по службе", которым он, по-видимому, полностью распоряжаться не мог, так как оно принадлежало не ему лично, а его должности и могло быть отобрано вместе с должностью, поэтому свое достояние "по истине" и "по должности" вельможа четко разграничивал. Вместе с тем памятники свидетельствуют, что благополучие вельможи зависело прежде всего от его должностного достояния,, и вне служебной карьеры мы не можем представить себе вельможу Древнего царства. Необходимо иметь в виду, что должности в Египте, как правило, были потомственными, передавались от отца к сыну, но при этом такая передача должности всякий раз утверждалась царем. Таким образом, личное и должностное в "собственном доме" вельможи тесно переплетается.

Франко-прусской войны хотели одинаково и канцлер Пруссии Бисмарк, и если не сам французский император Наполеон III, то во всяком случае люди, его окружавшее, на него влиявшие, прежде всего, его жена, императрица Евгения, которая говорила, что ей франко-прусская война нужна, что это – её война. Главной побудительной причиной для Бисмарка было желание довершить начатое австро-прусской войной 1866 года объединение Германии, которому препятствовал Наполеон III. Другими причинами, толкавшими Бисмарка к войне, были стремления предупредить возможность союза с Францией Австрии, не мирившейся с результатами войны 1866 г., и присоединить к объединенной Германии отторгнутые Францией от неё в XVI – XVIII вв. земли с немецким населением. История франко-германской границы – очень старая история, начинающаяся, по крайней мере, с разделения монархии Карла Великого в середине IX века, история, следовательно, тысячелетняя. Было время, когда восточные области Франции с чисто романским населением входили в состав средневековой Германии, но потом области с немецким населением стали присоединяться к Франции: в середине XVI в. Мец, в середине XVII столетия Эльзас, в конце этого века Страсбург, в середине XVIII столетия Лотарингия. Стремлением французских королей сделалось раздвинуть свое государство до Рейна, как «естественной границы» Франции. Во время Революция и войн Наполеона I Бонапарта это было достигнуто, но потом Франция лишилась приобретений конца XVIII и начала XIX в., сохранив, однако, Эльзас и Лотарингию. В 1840 г. между французами и немцами чуть было не вспыхнула война, которая предвосхитила бы франко-прусскую, и тогда была сочинена песня «Стража на Рейне», сделавшаяся потом национальным германским гимном.

Наполеон III возобновил традицию французского движения к Рейну и не только строил планы, но даже вступал в переговоры относительно присоединения к Франции баварского Пфальца, гессенских владений на левом берегу Рейна и Люксембурга. Главною помехою в осуществлении планов Наполеона III была Пруссия, т. е. Бисмарк, манивший Наполеона III обещаниями, потом их не исполнявший и даже указывавший на то, сколь опасна французская политика для неприкосновенности Германии. Пруссия в глазах Наполеона III и лиц, его окружавших, зазналась. Путём победоносной франко-прусской войны ее нужно было проучить, наказать ее за интриги, еще раз покрыть славою французское оружие и тем самым еще больше укрепить во Франции империю и династию, только что упроченные плебисцитом 1870 года. Оба правительства, таким образом, имели важные причины желать начала войны. У них обоих были в руках и разные возбуждения франко-прусской национальной вражды в виде официозной и наемной печати, искусственно создававшихся патриотических манифестаций народных масс и т. п.

Наполеон III