ответ:К середине XVII в. ясно обозначился упадок Османской империи, начавшийся уже в предыдущем столетии. Турция все еще владела обширными территориями в Азии, Европе и Африке, располагала важными торговыми путями и стратегическими позициями, имела в своем подчинении множество народов и племен. Турецкий султан — Великий сеньор, или Великий турок, как называли его в европейских документах, — по-прежнему считался одним из самых могущественных государей. Грозной казалась и военная мощь турок. Но в действительности корни былого могущества султанской империи были уже подточены.
Османская империя не имела внутреннего единства. Ее отдельные части резко отличались друг от друга по этническому составу, языку и религии населения, по уровню социального, экономического и культурного развития, по степени зависимости от центральной власти. Сами турки составляли в империи меньшинство. Только в Малой Азии и в части Румелии (Европейская Турция), прилегающей к Стамбулу, они проживали большими компактными массами. В остальных провинциях они были рассеяны среди коренного населения, которое им так и не удалось ассимилировать.
Военно-феодальный характер Османской империи определял всю ее внутреннюю и внешнюю политику. Видный турецкий политический деятель и писатель XVII в. Кочибей Гёмюрджинский отмечал в своем «рисале» (трактате), что османское государство «саблей добыто и саблей только может быть поддержано». Получение военной добычи, рабов и дани с завоеванных земель было в течение нескольких столетий главным средством обогащения турецких феодалов, а прямое военное насилие над покоренными народами и турецкими трудящимися массами — главной функцией государственной власти. Поэтому с момента возникновения османского государства турецкий правящий класс всю свою энергию и внимание направлял на создание и поддержание бое армии. Решающую роль в этом отношении играла военно-ленная система землевладения, предусматривавшая формирование и снабжение феодального войска самими военными ленниками — сипахи, которые для этого получали из государственного земельного фонда на правах условного владения большие и малые поместья (зеаметы и тимары) с правом взимания определенной части ренты-налога в свою пользу. Хотя эта система распространялась не на все территории, захваченные турками, ее значение было решающим для турецкого военно-феодального государства в целом.
На первых порах военно-ленная система действовала четко. Она непосредственно вытекала из заинтересованности турецких феодалов в активной завоевательной политике и в свою очередь стимулировала эту заинтересованность. Многочисленные военные ленники — займы (владельцы зеаметов) и тимариоты (владельцы тимаров) — были не только военной, но и главной политической силой Османской империи, они составляли, по выражению турецкого источника, «настоящую рать за веру и государство». Военно-ленная система освобождала государственный бюджет от основной части расходов на содержание армии и обеспечивала быструю мобилизацию феодального войска. Турецкая пехота - янычары, а также некоторые другие корпуса правительственных войск состояли на денежном жаловании, но военно-ленная система землевладения косвенно влияла и на них, открывая перед командирами и даже рядовыми воинами заманчивую перспективу получения военных ленов и тем самым превращения в сипахи. Снижение военной мощи турок. Поражение под Веной и его последствия
К середине XVII в. кризис военно-ленной системы землевладения зашел далеко. Его последствия проявлялись и в усилении феодального гнета (о чем свидетельствовали многочисленные случаи крестьянских восстаний, а также массовое бегство крестьян в города и даже за пределы империи), и в сокращении численности сипахийского войска (при Сулеймане Великолепном оно насчитывало 200 тыс. человек, а к концу XVII в.— всего 20 тыс.), и в разложении как этого войска, так и янычар, и в дальнейшем развале правительственного аппарата, и в росте финансовых затруднений.
Некоторые турецкие государственные деятели пытались задержать этот процесс. Наиболее видными среди них были великие везиры из семьи Кёпрюлю, осуществившие во второй половине XVII в. ряд мероприятий, имевших целью упорядочить управление, укрепить дисциплину в государственном аппарате и армии, урегулировать налоговую систему. Однако все эти меры приводили лишь к частичным и кратковременным улучшениям.
Объяснение:
как то так)
1)Проникновение тюркских элементов на территорию современной Турции происходило задолго до XI в. Об этом свидетельствуют письменные источники—римские, византийские, сирийские, арабские, армянские и др. Тюрки проникали в Малую Азию многими путями: не только с востока — через Иран и Кавказ, но и с запада — через Балканы, а также с севера — через Черное море.
Уже в III—IV вв. тюркские племена, бесспорно, представляли собой многочисленных и постоянных соседей народов Малой Азии, Кавказа и Балкан, они проникали в эти области все более и более активно. Дербентская стена была построена именно для защиты от набегов, этих первых тюркских переселенцев из Центральной Азии. Армянский историк Агафангел (V в.) упоминает о гуннах во времена царя Хосроя I (217—238). Другой армянский автор V в.—Фавстос Бузанд — сообщает, что гунны в 30х годах IV в. жили на Северном Кавказе и побережье Каспийского моря.
Первоначальное проникновение тюркских элементов в Малую Азию, а также на Балканы началось в конце IV в. В 375 г. огромные массы кочевых племен во главе с гуннами двинулись на запад из прикаспийских степей. Началось так называемое Великое переселение народов. Об этом сообщают многие римские историки (Авзоний, Аврелий, Виктор, Аммиан Марцеллин и др.). Византийские хронисты упоминают о гуннах в связи с Малой Азией, Арменией и Фракией в IV—V вв.: Филосторгий, например, сообщает о появлении гуннов во Фракии, Месопотамии, Сирии,. Киликии в 395 г. , Созомен — об их вторжении в пределы Византии в том же году и о набегах на Фракию в 404 г. , Олимпиодор пишет об их вторжении во Фракию в 415 г.
