Царя – помазанника Божия, последнего защитника Церкви на земле – надо было сместить, потому что он сдерживал Запад от захвата власти в мире. Однако в своей некомпетентности аристократы-революционеры февраля 1917 года вскоре потеряли контроль над ситуацией, и через несколько месяцев власть перешла от них к низам низов – к преступникам большевикам. Большевики же взяли курс на массовое насилие и геноцид, на «красный террор», подобный террору во Франции пятью поколениями ранее, но уже с гораздо более жестокими технологиями XX века.
Тогда была искажена и идеологическая формула православной империи. Напомню, что она звучала так: «Православие, самодержавие, народность». Но ее злонамеренно трактовали так: «обскурантизм, тирания, национализм». Безбожные коммунисты деформировали эту идеологию ещё больше, так что она превратилась в «централизованный коммунизм, тоталитарную диктатуру, национал-большевизм». А что же означала первоначальная идеологическая триада? Она означала: «(полное, воплощенное) истинное христианство, духовная независимость (от сил мира сего) и любовь к народу Божию».
Объяснение:
Во главе Парижской коммуны стояли объединённые в коалицию неоякобинцы, социалисты и анархисты. Уже 26 марта выборы в Парижскую коммуну.Среди членов совета не было ни даровитых военачальников, ни испытанных государственных людей; до тех пор почти все они действовали лишь в качестве агитаторов. Из ветеранов революции в совете коммуны заседали Делеклюз и Пиа. Первый из них, якобинец, после всех перенесённых им испытаний, представлял собой только развалины. Пиа, даровитый публицист, но чистый теоретик, совершенно запутавшийся в противоречиях, обуреваемый безграничным тщеславием и в то же время трусливостью, совершенно не подходил к той крупной роли, которая выпала ему на долю. Из всех фракций, представленных в совете коммуны, наиболее серьёзным элементом явились 19 членов международной ассоциации. Самыми выдающимися из них были Варлен, Вальян, Малон и Франкель. Они лучше других понимали социальный вопрос, действовали с наибольшим благоразумием и, за немногими исключениями, держались вдали от преступлений коммуны; из их среды вышла большая часть самых дельных администраторов коммуны.Наряду с ними заседали в совете коммуны и самые ярые ораторы парижских клубов революционно-якобинского направления. В числе их были даровитые, но беспочвенные мечтатели: живописец Курбе, Верморель, Флуранс, Валлес, остроумный хроникер бульварной прессы; среди них наиболее выдавались Рауль Риго и Ферре.Членами последней комиссии были Малон, Франкель, Тейсс, Авриаль и Жерарден — все рабочие и члены международной ассоциации
