Я знал, что когда вырасту, так жить не стану, что все это дело надо будет существенно подрихтовать. Но расти в это время было куда лучше, чем детям следующего поколения, к которым ельцинская власть проявила просто зверскую жестокость.
При Брежневе не вымогали деньги в школе, а тех, кто не нес, учителя не доводили до самоубийства, как сейчас. При Брежневе была куча всяких кружков для мелкоты – и все бесплатно, кстати. При Брежневе преступность была в 10 раз ниже, чем в Европе, и в 100 раз ниже, чем сейчас в России. Мы спокойно гуляли по улицам, ничего не боясь – сейчас ребенок живет в ситуации запредельного повседневного риска. Даже деньги у малышей редко отымали, а грохнуть и ограбить старушку никому не приходило в голову: и западло было, и не нужно.
Были у этого времени и недостатки. Брежневское поколение видело на своем веку много зверств, и очень хотело оградить от этого своих детей и внуков. Оно понимало, что кровь, насилие, разорение боль и несправедливость следуют сразу же после провозглашения всяческих гуманных идей. Это подсказывал опыт, а объяснить, почему это так, оно не могло своим не имевшим подобного опыта детям. Поэтому оно просто старалось всех ребят, у которых видело комиссарский блеск в глазах, по-тихому приструнивать и прижимать, чтобы и не задавить, но чтобы и не раскачали ситуацию. Поэтому Андропов высылал всяких писателей, которые подкидывали идейки, под которые можно оправдать резню и ограбление, поэтому сажали по психушкам особо буйных шизофреников типа Новодворской, Гамсахурдии, Эльчибея или Ландсбергиса. Поэтому пытались отговорить Сахарова от публичных демаршей, и в конце концов отправили его скандалить в Горький.
Нам это не нравилось. У нас не было того опыта, который появился сейчас, после их смерти, когда все, чего они так боялись, реализовалось наяву потому, что сдерживать стало некому. Нам хотелось свободы, рисовки, хотелось снести все это, которое мешает нам показать нашу крутость и превосходство. Хотелось снести нафиг этот дедовский режим, на фиг там разбираться в какой-то их правоте, за нами будущее. И снесли ведь… У меня природный консерватизм в какой-то момент взял верх над юношеской агрессивностью, и в 1992 году я довольно быстро из стандартного демвождя эволюционировал в ответственного политика. А ребята поглупее до сих пор еще не пришли ни к какой адекватности.
