Впечатления Ф.Ф. Вигеля от отставки и ссылки М. Сперанского, наполненные радостью, свидетельствуют о том, что члены высшего сословия, занятые в умственном труде, писательстве, как Филипп Вигель, не разделяли догм, на которых была построена деятельность Михаила Сперанского. Он был чрезвычайно передовой для своего времени. Но высшее сословие не желало прощаться со своими привилегиями, дарованные абсолютной властью императора. Поэтому впечатления Вигеля и многих других были радостными, хотя он всего лишь уехал из Москвы и еще вернется.
В марте 68 года наместник Лугдунской Галлии Гай Юлий Виндекс, недовольный экономической политикой Нерона и налогами, накладываемыми на провинции, поднял свои легионы против императора. Подавить восстание было поручено наместнику Верхней Германии Луцию Вергинию Руфу. Виндекс понимал, что самостоятельно не справится с войсками Руфа, поэтому он призвал на популярного в войсках наместника Тарраконской Испании Сервия Сульпиция Гальбу и предложил ему объявить себя императором. На таких условиях Гальба поддержал восстание. Легионы, находящиеся в Испании и Галлии, провозгласили его императором и он двинулся на соединения к Виндексу, но не успел.
Вергиний Руф не торопился выступать против Виндекса, заняв выжидательную позицию. Но в мае 68 года его войска, расположившися лагерем при Везонцио (совр.Безансон, Франция), самовольно напали на легионы Виндекса на марше и легко разбили их.
Остатки мятежных легионов бежали и присоединились к Гальбе. Войска Вергиния Руфа провозгласили своего командира императором, но Руф продолжал выжидать. В конце концов, он пропустил армию Гальбы, направлявшуюся к Риму, объявив, что вверяет себя и свои легионы в руки Сената.
Сенат объявил Гальбу врагом народа, но несмотря на это, его популярность продолжала расти. В конце концов на его сторону встал второй префект преторианцев — Гай Нимфидий Сабин и большая часть гвардии. Нерон покинул Рим и направился в сторону Остии в надежде собрать флот и армию в лояльных ему восточных провинциях. Легионы Гальбы продолжали своё движение к Риму.
Когда вести о сложившейся ситуации достигли Нерона и его сопровождающих, последние в открытую перестали подчиняться приказам императора. Когда же до них дошёл слух о том, что Тигеллин и преторианцы согласны присягнуть Гальбе, стало ясно, что дни Нерона сочтены. В это время Нерон находился в Сервилиевых садах, где весть об угрозе настигла его и он был вынужден вернуться во дворец в Палатине
последние часы
Нерон вернулся в Рим, во дворец на Палатине. Охраны не было. Он провел во дворце вечер, затем лег спать около полуночи, император отправил приглашение во дворец всем, кто обычно участвовал с ним в оргиях, но никто не откликнулся. Пройдя по комнатам, он увидел, что дворец пуст — оставались только рабы, а Нерон искал солдата или гладиатора, чтобы опытный убийца заколол его мечом. Вскричав: «У меня нет ни друзей, ни врагов!», Нерон бросился к Тибру, но у него не хватило силы воли покончить с собой.
Вернувшись во дворец, он нашел там своего вольноотпущенника, который посоветовал императору отправиться на загородную виллу в 4 милях от города. В сопровождении четверых преданных слуг Нерон добрался до виллы и приказал слугам выкопать для него могилу. Вскоре прибыл курьер, сообщивший, что сенат объявил Нерона врагом народа и намеревается предать его публичной казни. Нерон приготовился к самоубийству, но воли для этого вновь не хватило. Повторяя раз за разом фразу: «Какой великий артист погибает!» (лат. Qualis artifex pereo), он стал упрашивать одного из слуг заколоть его кинжалом.
Вскоре император услышал стук копыт. Поняв, что едут его арестовывать, Нерон собрался с силами, произнес строфу из «Илиады» «Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает», и при своего секретаря Эпафродита перерезал себе горло. Всадники въехали на виллу и увидели лежащего в крови императора, он был ещё жив. Один из прибывших попытался остановить кровотечение, но Нерон умер. Его последними словами были: «Вот она — верность».
Объяснение:
