соловецкий монастырь. 1538—1565 годы
фёдор у стен соловецкого монастыря
не попрощавшись с родными, в одежде простолюдина, фёдор ушёл из москвы и направился на север. на севере новгородской земли молодой фёдор изнемог и был вынужден остановится у онежского озера[11]. там его приютил житель прионежской деревни кижа сидор субота[11]. некоторое время фёдор пас овец крестьянина субботы[12], а затем перебрался на соловецкие острова в соловецкий монастырь, где был принят послушником[13]. игумен, не выделяя фёдора из числа иных послушников, поставил его на общие работы и отпрыску боярского рода пришлось рубить дрова, копать землю, носить камни[13]. после полутора лет послушания игумен алексий (юренев) постриг его в монашество с именем филипп.[4] духовным наставником филиппа стал старец иона шамин, ученик преподобного александра свирского.[7]
Почему "оттепель"? Действительно: стали реабилитировать многих, проходивших по 58-й, стали давать говорить и думать по-разному, приоткрыли дверь для иностранцев (хотя, конечно, выборочно фестиваль молодежи и студентов и советсткий человек смог, хоть издали, но своими глазами посмотреть на иностранца.
Однако, период назвается "оттепель", а не "потепление". С приходом Брежнева к власти этот короткий период кончился, хотя на короткие 10 лет в стране, находившейся десятилетия под гигантским прессом, выросло поколение, которое стало мыслить по другому, осмеливаться думать критически.
С начала 60-х эта яркая вспышака стала замораживаться и окончательно "замерзла" с процессом над Даниэлем и Синявским (1966). С этого времени за то, что, конечно, не поошряли, но и не преследовали, стали сажать либо в тюрьму, либо в психушку.
В тоже время надо сказать, что в этот период репрессии никуда не исчезли. Они не стали столь тотальными, как при Сталине. Вспомните, хотя бы дело с Пастернаком и его "Доктором Живаго". Но то, что в это время люди осмеливались думать и публиковать такие книги - это и была "оттепель".
Кстати, термин этого периода произошел от одноименной повести Ильи Эренбурга, опубликованной в 1954 г., где он описал освобождение врачей после печально известного дела.
