Объяснение:
Во многом благодаря деятельности Посольского приказа в России, в конце XV в. определился круг вопросов, которые для московских великих князей были «внешними». «Отчины» европейских и азиатских государей отныне вступали в конкуренцию претензий, прав, вер, ритуалов и историй, которые в церемониальных посольских документах превращались в непререкаемую «старину», «обычай».
Одной из существенных характеристик является образность, наглядность посольского обычая. Он заметен в обществе: пышность церемоний, вовлечение значительных масс в осуществление дипломатической практики, символика официальной власти, используемая в деятельности Посольского приказа. Поистине посольский церемониал является «театром власти»
Этот театр нуждается в зрителе, в аудитории, поэтому публичность – ещё одно свойство русского дипломатического этикета.
По предположению Н. И. Костомарова, шведскую армию действительно мог возглавлять зять короля Биргер Магнуссон[12], но он стал ярлом Швеции только в 1248 году, а в 1240 году ярлом был Ульф Фаси, который и командовал походом. При этом Биргер не участвовал в походе[1], хотя встречается и противоположная точка зрения[2]. Однако, исследование останков Биргера в 2002 году показало, что на правой глазнице его черепа обнаружены явственные следы прижизненных повреждений, напоминающие следы от удара оружием. Хотя ярл участвовал в многочисленных сражениях, в которых мог получить подобную травму, и у себя на родине, это перекликается с тем, что Александр Невский в этой битве самому королю возложил печать на лице острым своим копием[13].
