ответ
Коров подоишь, молоко пропустишь, фляги на телегу загрузишь и в деревню. А там сливки, масло на пароход грузили и в Киренск отправляли. По несколько мешков картошки в ледяной воде перемоешь для скота. Пальцы судорогой сводит. За сеном тоже сами ездили. Налопатишься целый день – до койки кое-как доберешься. А утром опять рано вставать…
– Марфа Егоровна, как вы вынесли все это, как не сломались?
– Наверное, потому что вера у нас была в Победу над немцем. И потом лозунги везде висели «Все для фронта, все для Победы».
– А вы помните День Победы 1945 года. Каким он был?
– Мы в это время на островах были. Видим, что к нам почтальон через речку на коне скачет. Сердце захолонуло: неужели еще кому-то похоронка? У всех комок в горле стал. Почтальон заметил наши лица, засмеялся: «Целуйте, девки, меня! Победа! Победа! Победа! В пять часов вечера у правления колхоза будет митинг, а потом гулянье. Председатель разрешил разговеться маленько!»
Но по-настоящему мы осознали, что война закончилась, когда в деревню начали возвращаться солдаты…
После войны Марфа Егоровна работала в полеводческой бригаде, потом на ферме, оттуда и ушла на пенсию. В нашу деревню переехала со старшим сыном уже в 80-е годы.
Передо мной сидит скромная, во многом даже стеснительная женщина, которая совсем не считает себя героиней, говорит, что она работала как все, тогда по-иному было просто нельзя.
Семьдесят лет с тех пор, как отгремели последние залпы войны. Мы живем в свободной, демократической стране, над нами мирное небо. Но мы не должны забывать, какой ценой досталась Победа. Мы должны помнить и чтить память не только солдат, проливавших кровь на фронтах, но и тех, кто приближал Победу в тылу. Нельзя забывать уроков истории, всегда помнить о том, что – «если мы войну забудем, вновь придет война».
Кто нас зовет?
Это Память, это Память зовет.
Она разводящим шагает,
Смене смену ведет.
Кто нас зовет?
Это Память, это Память зовет…
В 1465 году два султана Жанибек и Керей восстали против Абулхаира — хана «государства кочевых узбеков» (другие названия: «ханство Абулхаира», «Узбекская Орда».) Они отделились от него и увели с собой в западные степи Моголистана приблизительно 200 тысяч человек. За переселенцами сначала закрепилось название «узбек-қазақи», а потом — «қазақи» или «казахи». Кстати, термин “казак” обозначал в те времена степную вольницу. До середины ХV века само название “казаки” имело больше социальную окраску, чем этническую. В народе, казаками назывались любители свободной, вольной жизни. Тюркизм «казак» прочно вошел в русский язык, не потеряв своего смысла: «уйти в казаки» , «казаковать»
Объяснение:
