Если владелец сырья, не располагающий мощностями по его переработке, передает его зарубежному перерабатывающему

Платон различал четыре добродетели:

мудрость,

мужество,

справедливость,

умеренность

По Платону, добродетели опираются на свойства души: мудрость — на разум, мужество — на волю, умеренность — на преодоление чувственности.

Аристотель различал добродетели воли (этические) и добродетели ума (дианоэтические) и напрямую связывал добродетель со счастьем, заметив в добродетели не только путь к счастью, но и важную часть самого счастья.

Эпикур

Добродетель заключена в душе и в разуме, а удовольствие коренится в теле и в чувствах.

В. Г. Белинский
...Что такое Онегин? ...Он является в романе человеком, которого убили воспитание и светская жизнь, которому всё пригляделось, всё приелось
Не таков Печорин. Этот человек не равнодушно, не апатически несёт своё страдание: бешено гоняется он за жизнью, ища её повсюду; горько обвиняет он себя в своих заблуждениях...
Но как выше Онегин Печорина в художественном отношении, так Печорин выше Онегина по идее.
В идеях Печорина много ложного, в ощущениях его есть искажение; но всё это искупается его богатою натурою. ...искупление будет совершенно через одну из тех женщин, существованию которых Печорин так не хотел верить, основываясь не на своём внутреннем созерцании, а на бедных опытах своей жизни... ...Печорин ещё рано почёл себя допившим до дна чашу жизни, тогда как он ещё и не сдул порядочно её шипящей пены.
В самом деле, в нём два человека: первый действует, второй смотрит на действия первого и рассуждает о них или, лучше сказать, осуждает их, потому что они действительно достойны осуждения.
...Печорин, ошибочно действуя, ещё ошибочнее судит себя. Он смотрит на себя как на человека, вполне развившегося и определившегося...
Есть люди, в руках которых и простая палка опаснее, чем у иных шпага: Печорин из таких людей...
Печорин — человек решительный, алчущий тревог и бурь, готовый рискнуть на всё для выполнения даже прихоти своей... Люди, которые вечно находятся в борьбе с внешним миром и самими собою, всегда недовольны, всегда огорчены и желчны. Огорчение есть постоянная форма их бытия, и что бы ни попалось им на глаза, всё служит им содержанием для этой формы.

Н. А. Добролюбов
Перед вами другой человек, с более страстной душой, с более широким самолюбием. Этот имеет в себе как будто от природы всё то, что для Онегина составляет предмет забот. Он не хлопочет о туалете и наряде: он светский человек и без этого. Ему не нужно подбирать слова и блистать мишурным знанием: и без этого язык у него как бритва...
Общее у всех этих людей то, что в жизни нет им дела, которое для было бы жизненною необходимостью, сердечной святыней, религией, которое бы органически срослось с ними, так что отнять его у них значило бы лишить их жизни. Всё у них внешнее, ничто не имеет корня в их натуре. Они, пожалуй, и делают что-то такое, когда принуждает внешняя необходимость...
Они постоянно говорят вам: вот что мы знаем, вот что мы думаем, а впрочем - как там хотят, наше дело -— сторона... Пока не было работы в виду, можно было ещё надувать этим публику, можно было тщеславиться тем, что мы вот, дескать, всё-таки хлопочем, ходим, говорим, рассказываем... Даже больше — можно было заняться кутежом, интрижками, каламбурами, театральст- вом — и уверять, что это мы пустились, мол, оттого, что нет простора для более широкой деятельности. Тогда и Печорин, и даже Онегин, должен был казаться натурою с необъятными силами души. Но теперь уж все эти герои отодвинулись на второй план, потеряли прежнее значение, перестали сбивать нас с толку своей загадочностью и таинственным разладом между ними и обществом, между великими их силами и ничтожностью дел их...