Зачем судьба бросает Печорина в круг "честных контрабандистов"?
Очевидна параллель между этим образом и стихотворением
Лермонтова "Белеет парус одинокий… ".
Мы помним, как после побега контрабандиста с возлюбленной
"долго при свете месяца мелькал белый парус между темных волн… "
А так как стихотворение повествует более о душевном мире,
то можно предположить, что образ Янко также является
отображением духовного мира главного героя.
В этой главе начинает вырисовываться внутренний облик
Печорина.
Здесь появляются наметки тех качеств, которые более
подробно будут раскрываться в других частях дневника.
Из "Тамани" мы ещё не можем составить себе представление
о жизненной философии Печорина, но уже начинаем понимать,
что это за характер.
В этой главе проявляется потребность героя в ярких жизненных
впечатлениях, нестандартных ситуациях.
В "Тамани" Печорин, ещё не доехавший до места своей службы
на Кавказе, пускается в рискованное предприятие:
нарушив покой "честных контрабандистов", он рискует жизнью.
Его заинтересовал Янко, который концентрирует в себе
такие качества как и у Печорина: безрассудную храбрость,
жажду бури и опасности, стремление к деятельности.
Но Янко выступает ещё и антиподом Печорина,
потому что на поверку оказывается, что активность Печорина-
лишь плод его любопытства, попытка заполнить пустоту
своей жизни проблемами и интересами других людей;
но, к сожалению, главный герой не просто интересуется
чужой жизнью. Он вмешивается в неё и разрушает.
"Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил
их спокойствие, и как камень едва сам не пошел ко дну! "
Печорин не преследует своей деятельностью какой-то цели.
В ней нет смысла. И от этого отсутствия главной задачи
рождается поразительное равнодушие к окружающим людям:
"Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих,
мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной
по казенной надобности!.. "
В этом заключается парадокс души Печорина:
он тонко чувствует природу, но равнодушен к людям,
он жаждет бури, но для его душевной бури нет даже такой
примитивной цели, как контрабанда товаром,
которая движет Янко и другими контрабандистами.
Поражение революционного крестьянско-плебейского движения сильно сузило социальную базу цвйнглианской реформации и в значительной степени предопределило её провинциальную ограниченность. Это сказалось, однако, не сразу. Последующие несколько лет ознаменовались довольно крупными успехами цвинглианской реформации в Швейцарии. В 1528 г. она была официально проведена в Берне, а затем в Базеле, Санкт-Галлене, Гларусе и Шафхаузене. Протестантские кантоны создали особую организацию внутри конфедерации и стали проводить согласованную политику. Окрылённые этими успехами сторонники Цвингли уже готовились приступить к объединению Швейцарии под главенством Цюриха. Однако эти планы цвинглианцев, лишившихся поддержки народных масс, встретили враждебное отношение со стороны лесных кантонов и недоверчивое — со стороны Берна, который опасался чрезмерного усиления Цюриха. В 1531 г. дело дошло до открытого военного столкновения Цюриха с пятью лесными кантонами. Цюрих вступил в войну неподготовленным и расколотым на враждебные группировки. Битва при Каппеле в 1531 г. закончилась полным военным поражением Цюриха. В бою пал и сам Цвингли. После этого союз протестантских кантонов распался, а проповедь цвинглианства в кантонах, оставшихся католическими, была воспрещена. Решение во о национальном объединении и укреплении национальной общности страны задержалось на целые столетия. Центр реформационной деятельности переместился в Женеву.
